Задания контрольной работы 19 страница


Дата добавления: 2014-11-24 | Просмотров: 425


<== предыдущая страница | Следующая страница ==>

Кроме этого, Метфессел обнаружил, что негритянские народные певцы (и особенно певцы блюза) имеют привычку изменять саму ноту, они делают это часто и самими разнообразными способами. Вы не встретите ничего подобного в классической музыке, основанной на "равно-темперированной" гамме. Например, эти певцы исполняют так называемую "нейтральную терцию" - нейтральный терцовый звук, т. е. ноту, расположенную точно между до и соль(тоникой и квинтой), что несколько больше пяти колебаний в секунду и ниже по высоте звука, чем нота ми на клавиатуре ф-но. Для классического музыканта этот звук покажется детонирующим. В действительности же эта "нейтральная терция" редко исполняется певцами сама по себе, с точной высотой звука. Д-р Метфессел определил, что они берут какую-то среднюю высоту всех нот, расположенных в этой области, которые группируются в пределах "нейтральной терции". Очевидно, что это далеко не просто грубая ошибка в высоте тона - это характерная черта джаза, которая является намеренной и фундаментальной для него. В данном случае самым логичном объяснением может служить то, что это постоянное тяготение к "нейтральной терции" происходит благодаря чувству не-европейской гаммы(совершенно отличной

от "равно-темперированной" гаммы классической музыки) - по всей видимости, той самой гаммы, которая существует в Африке.

Например, Натали Кертис-Берлин сообщает об одном интересном факте. Когда негр по имени Симанго, уроженец португальской части Восточной Африки, впервые увидел ф-но, то он решил попробовать, как оно звучит, и стал нажимать на клавиши, но через некоторое время заявил:"Эта нота слишком высока, а следующая слишком низка, и между ними не хватает еще одной!" Английский музыковед А. Джонс, который большую часть своей жизни провел в Африке, изучая различные виды африканской музыки, писал мне, что он никогда не слышал, чтобы африканский певец точно брал третью или седьмую ступень нашей "темперированной" гаммы (т. е. так, как они звучат на фортепьяно).

Доказательство такого предположения получить довольно трудно - вследствие крайне недостаточной информации об африканской музыке. Тем не менее, некоторые догадки подтверждаются имеющимися в нашем распоряжении фактами. Например, мы имеем совершенно точное представление о джазовой гамме. Здесь термин "гамма" означает "определенные серии звуков внутри октавы, используемые в качестве основы музыкальной композиции" - так критик Уинтроп Сарджент определяет джазовую гамму, исходя из анализа огромного количества джазовых записей. Если эти тона расположить в логической последовательности, то это будут как раз те ноты, которые джазмен стремится применить во время своей импровизации: В двух местах джазовой гаммы (3 и 7 ступени, т. е. ноты «ми» и «си») вышеуказанная "квадратная" нота, связанная с обычной, приведена здесь для того, чтобы показать, что в этих местах с мелодией происходит нечто не совсем обычное. Это так называемые "блюзовые ноты" или те самые области, где высота звука меняется в широких пределах, а эта необычная нотная запись является лишь попыткой указать на то, что здесь происходит. Как свидетельствуют исследования д-ра Метфессела, две эти ноты варьируются блюзовыми певцами практически бесконечным количеством способов со всеми теми необычными вокальными приемами, которые известны в негритянском народном пении. В результате этого образуется "блюзовая тональность".

Хотя разнообразие гамм в африканской музыке весьма обширно, но мы знаем, что один тип гаммы, наиболее часто там встречаемый (да и вообще повсюду за пределами Европы), содержит "нейтральную секунду" так же, как и "нейтральную терцию". "Нейтральная секунда" называется так потому, что она расположена на два тона выше квинты, точно на полпути между квинтой и октавой. Другими словами, "нейтральная секунда" располагается прямо под септимой(нота си) в верхней половине джазовой гаммы. Здесь снова мы встречаемся с такой высотой звука, которая не существует на нашей фортепьянной клавиатуре.

Вообще говоря, музыка на всей земле по всей видимости развивалась в следующем общем направлении. Она началась с открытия октавы(когда мужчины и женщины пели вместе), затем появилась квинта, потом "нейтральная терция" и, наконец, "нейтральная секунда", поскольку мелодия становилась все более сложной и поскольку стали употреблять все большее число интервалов. Однако, после этого всякое сходство начало исчезать и различные виды музыки на нашей земле пошли в своем развитии по разным направлениям.

 

Если мы обратимся к "диатонической" гамме классической музыки (т. е. к гамме, которую приблизительно можно описать как те звуки, которые вы слышите, когда играете по "белым" нотам на клавиатуре ф-но от нижнего до к верхнему до), то мы заметим, что она содержит целую ступень(не считая черных клавиш), затем еще целую ступень, полступени, целую ступень, целую ступень, целую ступень и еще полступени. Это означает, что(держа в уме черные клавиши) белые клавиши образуют гамму, если двигаться вверх по двум целым ступеням, затем полступени, трем целым ступеням и еще полступени. В этой гамме существуют два места - после терции(нота ми) и септимы(нота си) - где нет ни одной черной клавиши между белыми и, следовательно, разность между белыми клавишами составляет только полступени.

Понимание природы этой диатонической гаммы очень важно, ибо это была господствующая гамма в музыке той цивилизации, с которой негры столкнулись в Новом Свете. В течение трехсот лет в США негры сумели приспособить свое собственное музыкальное наследие к требованиям существующих традиций белых и, таким образом, имело место широкое музыкальное слияние. Волей-неволей негр был вынужден воспринять эту диатоническую гамму, которая была повсюду вокруг него, но в то же самое гремя его собственные музыкальные традиции, связанные с "нейтральной терцией" и "нейтральной секундой", смогли сохраниться на достаточно долгий срок, чтобы в свою очередь повлиять на диатоническую гамму и внести в нее эти две характерные особенности. Следует помнить, что диатоническая гамма именно в этих местах имеет половинные ступени, которые заметно повышают звук. Негритянское же влияние сказалось в понижении двух этих нот в соответствии с африканской традицией и, таким образом, возник компромисс, заключающийся в применении переменной высоты звука. В результате этого на свет появилась джазовая гамма со своими отличительными характеристиками, т. е. двумя "блюзовыми" нотами и общей "блюзовой" тональностью.

Джазовая гамма явилась новым и примечательным достижением в истории музыки вообще и в американской музыке в частности. Наряду с исследованием Метфессела, посвященном тому, как различные элементы функционируют в действительном блюзовом пении, эта гамма дает нам возможность понять решающее различие между джазом и классической музыкой. Кроме того, она глубоко проникла и в нашу популярную музыку. Помимо главного различия в области ритма, мелодия и даже гармония джаза явно отличаются от классических стандартов, которые в обоих случаях не могут быть полностью применены. Что же касается особой выразительности, которая проистекает из суммы этих различий, то она принадлежит целиком одному джазу.

Важнейшим следствием этой выразительности является уникальная непосредственность, прямое общение между людьми, которое возникает в джазе. Существует довольно распространенное отношение к джазовому и к народному искусству вообще, которое заключается в том, что они не требуют специального изучения - другими словами, их достоинства и недостатки якобы можно легко понять и без детального ознакомления. Но если вы тщательно прослушаете импровизацию джазмена, то вы сможете даже сказать, что он ел за обедом, настолько выразительно это искусство общения. (Существует легенда о том, что в конце 30-х г. г., когда Луис Армстронг записал ряд прекрасных исполнений, он в это время переживал свой медовый месяц в 4-й раз.) Во всяком случае, связь и общение между людьми в джазовой музыке часто носят прямой и непосредственный характер, между ними образуется ясный и искренний контакт.

Возвращаясь к моему другу, посвятившему всю свою жизнь изучению, преподаванию и исполнению классической музыки и считавшему джаз безнравственным, я думаю, что его специфичная критика джазовой музыки ("гармонии в джазе - детские, мелодии представляют серии штампов, а ритмы просты до монотонности") должна быть решительно отвергнута.

 

Действительно, за исключением более современных экспериментов в области модерн-джаза, гармонии джаза относительно просты. Джазовая гармония была взята из европейской музыки и развивалась вдоль тех же самых линий, что и гармония классической музыки. Это развитие происходило значительно позже и значительно быстрее, так что некоторое отставание в джазовой гармонии наблюдается и до сих пор. Но если сказать только это и ничего больше, то это значит упустить из виду самое главное. Европейская гармония, воспринятая джазом, просто образует своего рода форму, которая заполняется джазовым содержанием. Более того, в течение джазового исполнения эта гармония в корне изменяется. Мелодические тенденции, присущие "блюзовой" тональности, способствуют развитию уникальной манеры исполнения каденций и подбора европейских гармоний. Таким образом, в музыке Соединенных Штатов появились новые гармонические образцы, совершенно неизвестные среди более простых форм европейской народной музыки. (Например, созвучие мажорной и минорной терции, взятых одновременно на клавиатуре ф-но дабы имитировать "блюзовую ноту" негритянских полевых криков, полностью противоречит академическим концепциям европейской гармонии).

По той же самой причине мелодии джаза отличаются от европейских мелодий. Во многом это происходит из-за того, что импровизация играет столь большую роль в джазе. Как отмечал критик и композитор Эдуард Ханслик, "импровизация создает такой тип музыки, который следует оценивать по своим собственным стандартам". Кроме того, в мелодиях джаза также используется "блюзовая" тональность и "блюзовая" гамма и все те необычные музыкально-технические приемы, которые встречаются только в негритянском народном пении в США. Незначительные, но вполне намеренные изменения высоты звука могут вызвать явное раздражение у музыканта с классическим образованием, который превыше всего ценит гармонию, но для джазмена это норма.

Критика, направленная в адрес джазового ритма и обвиняющая его в монотонности, пожалуй, встречается наиболее часто, но в то же время ее легче всего опровергнуть. Со своей стороны классический музыкант тут совершенно прав, т. к. он исследует джазовую партитуру, исходя из своих собственных критериев. Он замечает, естественно, что в качестве временных обозначений там всегда указан размер 4/4, и делает вывод, что ритмы джаза очень просты и однообразны. Он совсем не понимает, что джаз не может быть точно записан на ноты, что джаз почти никогда не играют точно "на бите" и что двухтактный ритм сам по себе приводит к бесконечно сложным комбинациям. Ведь уже тот факт, что академические музыканты не могут играть джаз, во многом связан с природой джазовых ритмов. Несмотря на быстрое и непрерывное слияние европейской музыки с западно-африканской, вплоть до сего дня еще не было ни одного музыканта, которого по праву можно было бы назвать выдающимся исполнителем в обеих этих областях - в джазе и в классике. Безусловно, когда-нибудь такой момент настанет, но сейчас, в 1955 г, этого еще нет.

Пока же джаз является особым и отличным от других видом искусства, о котором следует судить только по особым, отличным от других критериям. Соединив вместе эти и другие замечания, которые были сделаны на протяжении данной книги, мы можем в общих чертах определить джаз как полуимпровизационную американскую музыку, отличающуюся непосредственностью связей, свободным использованием выразительных характеристик человеческого голоса и сложным, текучим ритмом. Эта музыка является результатом 300- компонентами служат европейская гармония, евро-африканская мелодия и африканский ритм летнего слияния в США европейских и западно-африканских музыкальных традиций, а ее главными.


 

Часть 7.Джаз завтра.

Глава 23. РАСПРОСТРАНЕНИЕ ДЖАЗА В МИРОВОМ МАСШТАБЕ.

 

Фанатическая преданность, которую джаз зажег в сердцах уважаемых граждан Мельбурна и Стокгольма, Буэнос-Айреса и Исландии, с трудом поддается пониманию американцев. Общий интерес к джазу, например, содействовал успеху мирных переговоров и даже сближал две нации, находящиеся в состоянии войны. Так, известный немецкий джазовый критик, д-р Дитрих Шульц-Кен, во время оккупации французской территории Германией находился там в чине лейтенанта и был в конечном счете представителем армии завоевателей, вторгшихся в чужую страну. Тем не менее, он проводил почти все свое время за работой над выпуском книги "Хот-дискография" Шарля Делонэ - это был каталог джазовых записей по 1943 г. В его совместной работе с Делонэ никого не беспокоил тот факт, что последний был активным участником движения французского сопротивления, мастерская которого служила перевалочным пунктом для спасения английских летчиков.

Лейтенант Шульц-Кен фактически стал чем-то вроде интернациональной легенды. В книге "Черный корпус", официальном издании штурмовых отрядов, предупреждалось, что в немецкой армии есть люди, зараженные страстью к "американской свинговой музыке". Впоследствие лейтенант Шульц-Кен нарушил переговоры о капитуляции немецких войск в Сен-Назере и Лориенте своими вопросами о том, имеет ли кто-нибудь в этих местах коллекции пластинок Бэнни Гудмена. Как он сам потом вспоминал: "Я был заключен в тюрьму в Сен-Назере. Вначале Шарль Делонэ послал мне карандаши и бумагу, затем мы получили фонограф из Швеции. Я написал несколько писем насчет пластинок в Стокгольм и в Париж, Эрнесту Борнеману в Лондон и Хэмпусу Морнеру в Нью-Йорк". Призыв был интернациональным и ответ не замедлил последовать. Вскоре военнопленный Шульц-Кен мог вволю слушать свой любимый джаз.

С другой стороны, поражает степень проникновения и распространения джаза среди самых различных наций - даже среди тех, которые порой не слишком дружелюбно настроены по отношению к американцам. Например, в Японии джаз был запрещен во время 2-й мировой войны. Тэй Мураока, президент японского "Хот клуба", ранним декабрьским утром был вытащен из своей постели военной полицией, отправлен в штаб и лишен всех своих джазовых пластинок. Его самым ярким воспоминанием от последовавшего 18-часового допроса остался отвратительный запах, наполнявший помещение. Оказалось, что за неимением места под штаб была занята бывшая конюшня. "К моему удивлению", пишет Мураока, "они не замечали никакого запаха, хотя я указал им на это". После своего освобождения он продолжал втайне слушать джазовую музыку, которую по 15 мин. в день передавало радио Токио, чтобы заставить американских солдат ощутить тоску по дому. Он также утешался несколькими уцелевшими пластинками, которые поздно ночью прослушивал у себя в квартире, накрывшись одеялом.

Запрещенный по указанию Муссолини, джаз в Италии(как и во Франции) стал одной из отличительных особенностей движения сопротивления. С прибытием первых американских отрядов, кое-что соображавших в джазе, этот подпольный интерес превратился в ритмическую бурю. В Риме, Падуе и Аллессандрии открылось более 18-ти "хот-клубов", а в римском "Кончилья клаб" каждую пятницу устраивались традиционные "джем-сэшнс", хотя прямо через дорогу находился оплот итальянской классической музыки - зал "Санта Сесилья". Сын министра юстиции -"диск-жокей" Леон Пиччиони каждые две недели устраивал часовые сессии, которые транслировались по государственной радиосети.

В Дании "Порги и Бесс" Гершвина стала символом национального сопротивления. Во время одного специального сообщения по радио, когда Гитлер бойко распинался о своих победах, на ту же волну влез тайный передатчик датского сопротивления с насмешливой песней Спортинга Лайфа - "It Ain’t Nesesserely So!".

Среди наших бывших союзников популярность джаза стала еще более резко выраженной. Во время австралийской джазовой конференции, состоявшейся в Мельбурне в 1948 г. , было проведено соревнование пятнадцати местных "бэндов", после чего группа Грэхема Белла на целых 14 месяцев отправилась в турне по Европе.

Популярность джаза в Швеции просто невероятна. Сейчас почти каждое учебное заведение в Стокгольме имеет свой "джаз-банд", а многочисленные опросы показали, что двое из каждых трех молодых людей играют на каком-нибудь "джазовом" инструменте(обычно это саксофон или кларнет). Знаменитый концертный зал Стокгольма "Национальный дворец" принадлежит энтузиасту джаза Топси Линдблому, который(довольно логично) был когда-то олимпийским чемпионом по прыжкам. Даже лапландцы принимают участие в джазовых конкурсах и фестивалях, которые проводит Линдблом. В 1948 г. группа студентов-музыкантов п/у Олле Графстрома вышла победителем на всех конкурсах, затем она гастролировала в Финляндии и сделала ряд удачных короткометражных фильмов.

По-видимому, своей вершины популярность джаза достигла во Франции. В 1949 г. в Ницце состоялся тщательно подготовленный фестиваль джазовой музыки, а в 1950 г. в Париже было проведено аналогичное, более-менее конкурсное мероприятие под названием "Салон дю джаз", которое привлекло внимание свыше 5 тыс. человек. Там было показано 130 работ таких художников, как Леже, Дали, Дюбуффе, Северини, Баумайстер и Мондриан, демонстрировались специальные джазовые фильмы, ученые мужи джаза Р. Гоффен, А. Одер и Радзицкий читали свои лекции, а в концертах принимали участие ведущие американские джазмены Сидней Беше, Джеймс Муди, Рой Элдридж и Дон Байес, которым аккомпанировали французские джазовые музыканты. Французский министр национального образования официально присутствовал на открытии "Салона" и затем остался на просмотр кинофильмов.

Американских джазменов, бывающих на гастролях за границей, просто поражает такое отношение к джазу в Европе. Трубач Рекс Стюарт, например, так вспоминает о своем концерте в Берлине: "Бесконечные аплодисменты меня там едва не доконали", говорил он мне. Когда Луис Армстронг находился в Европе в 1950 г., понадобилась вооруженная охрана, чтобы оградить его от бесчисленных поклонников во всех девяти странах, где проходили его гастроли. "Я никогда не забуду эту поездку", писал он позже. "Боже мой, как только я это вынес!" Он имел аудиенцию у папы, который благосклонно раскрашивал о здоровье детей Луиса. Армстронг ответил, что у него нет детей, но это вовсе не потому, что у него не хватает на это сил (замечание Луиса было вычеркнуто из отчета об этой встрече, появившегося в "Holyday Magasine"). По возвращении домой Армстронг получил благодарность правительства за эти гастроли. В 1952 г. джазовое трио, в которое входили Джин Крупа, Тедди Наполеон и Чарли Венчура, посетило Японию. "Это была самая потрясающая поездка, в которой я когда-либо участвовал", восклицал Крупа. "Мне довольно трудно сравнивать ее даже с теми великими днями, когда я работал у Бэнни Гудмена". Саксофонист Венчура был просто ошеломлен : "Впечатление было слишком огромным. Пожалуй, не было ничего такого, что бы люди для нас ни сделали. Они часами ждали нас для того, чтобы получить автограф, фотографию или просто пожать нам руку. Когда мы уходили со сцены, то в раздевалке нас всегда ожидали три корзинки чистых полотенец, три бутылки пива и три кучки сэндвичей - все было сделано для троих". Неделю спустя после возвращения домой эти джазмены все еще развертывали подарки, которыми их завалили при отъезде из Японии.

Музыкальные агенты долго сомневались, будет ли успешным заграничное турне Нормана Грэнца с девятью музыкантами и Эллой Фитцджералд, известными как группа "Джаз-филармоник". Билеты на первый их концерт в Стокгольме были полностью распроданы за 6 часов после того, как о нем было объявлено, а затем эта группа совершила очень успешную поездку по Швеции, Дании, Франции, Бельгии, Голландии, Швейцарии и Германии. Норман Грэнц, ранее изучавший философию в калифорнийском университете, был изумлен отношением европейской публики: "В Швеции мне больше всего понравилось отношение к джазовым артистам. Как только мы прибыли, тут же была организована пресс-конференция, на которой корреспонденты всех газет интервьюировали и фотографировали нас. Европейская публика горячо реагирует на все формы искусства, будь это танцы, живопись или, в нашем случае, джаз".

В 1953 г., после пяти неистовых недель, проведенных в Европе, Стэн Кентон и его оркестр вернулись домой на отдых. Кульминационным пунктом этого турне был концерт в Дублине, который закончился "сплошной стеной приветственных криков. Собственно, там ничего нельзя было разобрать - это был просто один непрерывный, громкий шум". Эмоциональное впечатление от этой поездки невозможно было описать. Кентон говорит: "В Германии к нам за сцену приходили ребята, которые не умели объясниться по-английски. Они просто брали меня за руку и говорили:

"Стэн!", и я чувствовал, как они дрожат от волнения".

Оркестр Лайонела Хэмптона, играющий совершенно в ином стиле, проследовал за Кентоном с неменьшим успехом. Они вернулись с твердым полугодовым ангажементом на будущий год. Хэмптон был потрясен серьезностью, с которой джаз обсуждается и воспринимается в Европе:"Там джаз напоминает вид интеллектуального спорта, причем довольно серьезного. Порой дело доходит и до столкновений. На одном концерте известный французский критик Панасье слишком долго аплодировал нашему выступлению. Это, видимо, не понравилось сидевшему сзади человеку и он ударил Панасье по голове. Тот замахнулся, было, в ответ своей тростью, но тут вмешалась полиция и прекратила их спор".

Существуют различные версии о событиях в Гамбурге во время гастролей Армстронга в 1955 г. Как сообщает Белэйр в газете "Нью-Йорк тайме", тамошние беспорядки были вызваны толпой людей, которых не пустили в зал. Французский репортер обвиняет устроителей концерта, ужасную акустику и медлительность Армстронга. Однако, сам Армстронг говорил: "Люди просто хотели, чтобы мы еще поиграли. Что ж, мы сыграли им на-бис. Я несколько раз выходил кланяться, но они не хотели покидать зал. . . То же самое было во Франции и в других местах. В Лионе мы, например, играли в течение трех часов, а потом люди нам аплодировали до половины второго ночи".

Между прочим, каждый, кто усомнится в незаменимости Луиса Армстронга в качестве "посла доброй воли", может ознакомиться со следующим интервью. В ответ на вопрос о своей религиозной принадлежности Армстронг сказал: "Да, я - баптист и хороший друг папы, но я также ношу еврейскую звезду, которую один друг подарил мне на счастье". Какая европейская страна ему больше всего нравится? "Все очень хороши", не задумываясь, ответил Луис. Почему люди так внимательно слушают его игру? Потому ли, что он - великий артист? "Нет, просто потому, что я играю то, что они хотят от меня слышать".

Совершенно новая идея популяризации джаза была выдвинута в 1956 году, когда Диззи Гиллеспи и его оркестр были посланы в 8-недельное турне по Среднему Востоку. Они играли в таких странах, где испокон веков не было ни одного "джаз-банда" - Пакистан, Иран, Ливан, Сирия, Турция и т. д. Оркестр Гиллеспи представлял собой дружную команду из 16-ти музыкантов, хотя в нем участвовали четверо белых и двенадцать цветных джазменов. "Люди не могли понять этого вначале", говорит Диззи. "Большинство думало, что цветные и белые никогда не смогут работать вместе. И они были страшно удивлены, когда узнавали, что мы живем в Лонг Айленде, а не в Гарлеме".

Диззи не раз проявлял настоящее искусство государственного деятеля. В Карачи он убедил заклинателя змей сомнительного вида сыграть дуэтом в его комнате. Забеспокоившемуся менеджеру Гиллеспи возразил: "Ведь этот же человек - музыкант, не так ли?" Вы часто можете слышать, как наши мальчишки-посыльные, продающие газеты на улицах, выкрикивают новости. Такой обычай существует почти в каждой стране. В Анкаре Диззи отказался играть во время приема гостей в одном загородном саду, если туда не будут допущены мальчишки, собравшиеся на улице и облепившие стены. "Во всяком случае, я приехал сюда, чтобы играть для всех людей", проворчал он.

Одним из номеров "шоу" Гиллеспи во время гастролей была история джаза в миниатюре. С этой целью оркестр исполнял короткие отрывки из каждой фазы развития джаза, начиная от спиричуэлс и рабочих песен, блюза и диксиленда до свинга(включая известные интерпретации различных именитых "бэндов"), бопа и модерн-джаза в больших и малых форматах ("биг бэнды" и "комбо").

В известном смысле джаз теперь является разновидностью международного сотрудничества. Любителей джаза можно встретить в Египте, Уругвае, Яве, Испании, Индии, Аргентине, Северной Африке, а также и в Европе практически в любой стране. Начиная с 1949 г., свыше сотни журналов, посвященных джазовой музыке, выходит в Рейкьявике, Дублине, Батавии, Барселоне, Токио, Мельбурне и Цюрихе. Мировое распространение джаза можно считать действительно законченным.

 

Глава 24. ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОСТЬ ДЖАЗА.

 

Единственной группой ученых социального плана, которые пытались хотя бы частично объяснить привлекательность джаза, являются ученые-психиатры. В 1951 г. д-р Аарон Эсмен вывел основные теоретические предпосылки, а в 1954 г. д-р Норман Марголис подтвердил их дополнительно. Их гипотеза заключалась в том, что "джаз по существу является музыкой протеста", причем они мотивировали это весьма серьезными аргументами. Не касаясь технической стороны вопроса, главное положение этой теории гласило, что поскольку на джаз смотрит свысока широкая публика, то люди, которым нравится подобная музыка, избирают джаз именно потому, что он является способом выражения их протеста против существующего положения дел вообще.

Спрашивается, почему же широкая публика отвергает джаз? Люди обычно вспоминают о джазе в связи с неграми или с "красно-фонарным" округом Сторивиллем, с Чикаго и другими большими городами, они вспоминают о джазе в связи с гангстерами и "сухим" законом("золотой век джаза"), в связи с периодами "моральной распущенности", которые последовали за 1-й и 2-й мировыми войнами. Во всяком случае, это слишком тяжелая ноша для любой музыки. В какой-то степени джаз символизировал моральную свободу и даже анархию и, согласно этой теории, внедрял революционные настроения в массы.

Более того, джаз противостоял(порой ненамеренно) господствующему моральному климату. В своей книге "Теория психологии джаза"(1954 г.) д-р Марголис пишет: "Как только джаз перешел границы своего места рождения, он проник в американскую культуру, которая характеризовалась высокой степенью собственности, контроля и ограничения. Другими словами, рядовые пуритане, следуя вековым англо-саксонским традициям, которые к тому времени прочно утвердились в этой стране, диктовали жесткую культурную мораль, требующую подавления всяких нежелательных импульсов, с которыми ассоциировался джаз и которые он собой символизировал".

(Вероятно, в этом и заключается причина того, почему европейцы с их менее пуританской культурой восприняли джаз таким, каким он был, тогда как американцы винили джаз практически во всем - от юношеских правонарушений до всеобщего безразличия). Эти "нежелательные импульсы", которые джаз возбуждает в людях(наряду с необычностью самой этой музыки), создавали угрозу пуританскому укладу, вызывали сильное беспокойство и, следовательно, должны были подавляться.

Поэтому психиатры считают, что сторонники джаза своей преданностью ему, сознательно или бессознательно, выражают своеобразный протест и что в нашем обществе существуют три основные группы людей, к которым это относится, а именно - негры, интеллектуалы и подростки, хотя могут быть и исключения. Из всех этих групп подростки составляют наиболее значительную, поскольку "психологическим ключом к пониманию джаза является психология молодежи", как говорит Марголис. В отличие от всех других видов искусства нашей культуры джаз затрагивает столь противоречивые положения, что он как будто сделан по заказу для беспокойной молодежи.

Психиатры и другие социологи(включая самих родителей) признают, что молодежь часто проникается мятежным духом. На это есть свои причины. Подросток находится на полпути между детством и совершеннолетием. С одной стороны, он хочет поскорее вырасти, жить отдельно от родителей, стать независимым, зрелым человеком, но с другой стороны, его самостоятельность постоянно ограничивается, выражение всяких "нежелательных импульсов" пресекается, и он не может уйти из-под опеки родителей. Взрослые отделены от него возрастным интервалом, который все никак не сокращается. Таким образом, перед подростком закрыты все пути к желанной независимости и, как результат этого, вначале он находится в замешательстве, затем наступает конфликт, возникает чувство обиды и враждебности.

Но в джазе подросток находит себе полное утешение, своего рода отдушину. (Аналогично этому, в современной социологии есть термин "канализация" - отвод брожения и недовольства определенных социальных групп в безопасное для государства русло. - Прим. перев.). Стать фанатичным приверженцем джаза - это хороший (правда, иногда очень шумный) способ выразить свой протест против родителей и общества, поскольку они относятся к джазу отрицательно. К тому же с этого момента он уже принадлежит к тесно связанной группе приятелей, таких же, как он любителей джаза, он чувствует себя уверенно и независимо, поскольку все они становятся нетерпимыми сторонниками музыки, к которой почти никто не питает восторга. (Правда, это может привести к положению "собаки на сене", которое автоматически бросает тень сомнения на чистоту интереса к джазу каждого человека. С другой стороны, это может также привести к вспышкам великодушия.)


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 |

При использовании материала ссылка на сайт Конспекта.Нет обязательна! (0.037 сек.)