Личная безопасность в пределах контекста конструкта


Дата добавления: 2014-11-24 | Просмотров: 478


<== предыдущая страница | Следующая страница ==>

Мы упоминали о том, что Я может использоваться в качестве одного из элементов в контексте конструкта (хотя можно легко пред­ставить себе некоторые конструкты, в которых Я не попадает в диапа­зон пригодности). Мы привлекли внимание к управляющему эффек­ту такого конструкта в исполнении человеком своей жизненной роли. В другом разделе мы отметили частоту использования символов-фи­гур при репрезентации конструкта в противоположность символам-словам. Например, собственная мать клиента могла стать символом конструкта, определяющего его роль. Давайте теперь рассмотрим, что может происходить при попытках произвести различные перемены в элементах такого конструкта.

Предположим, что у клиента элементы конструкта 'мать', рас­положенные на стороне сходства с матерью, заключают в себе, как это часто бывает, множество удобств, протекций и гарантий безопас­ности. Пока он истолковывает себя в рамках данного конструкта со


Теория личности

стороны сходства с матерью, или с позиции 'мать-хочет-чтобы-я...' он может воспринимать себя наследником всех этих удобств, протек­ций и гарантий безопасности. Но предположим, что терапевт пытает­ся переместить Я клиента вдоль оси его личного конструкта со сторо­ны сходства с матерью на противоположную сторону, 'Непохожий-на-мать' контекст включает все релевантные контраст­ные признаки личного конструкта ''мать' - неудобства, опасности и незащищенность. Что происходит с клиентом?

Можно ожидать, что начав смотреть на себя в этой новой общей перспективе, он скорее всего изменит свое поведение. Он может отка­заться от многочисленных ограничений и предосторожностей и начать вести себя во многих отношениях противоположным образом, кото­рый представляется ему контрастирующим с полюсом сходства с мате­рью в его конструкте 'мать\ В этом случае его поведение заметно из­меняется в сторону безрассудства. Он может также стать более разбросанным и неорганизованным, когда погружается в волны ново­го жизненного опыта и считает для себя необходимым смело встречать непривычные события, в которые его втягивает новая роль. Этот опыт может оказаться воодушевляющим, при условии, что клиент обладает достаточно определенной остаточной структурой, чтобы избежать вы­зываемого тревогой смятения, и если у него есть проницаемые конст­рукты, которые соразмерно охватывают старые и новые модели пове­дения, создавая между ними более или менее устойчивый переход. С другой стороны, из-за недостаточно определенной, чтобы справиться с новой ролью, структуры клиент может испытывать заметную тревогу.

Если клиент идентифицирует себя с полюсом отличия от матери одного из своих символизируемых фигурой матери конструктов, мо­жет случится так, что вследствие использования «фигурного» симво­лизма он станет истолковывать себя с позиции 'непохожий-на-мать' в рамках всех остальных конструктов, символом которых является мать. Тогда он, вероятно, обнаружит контрастное поведение по всем осям тех конструктов, которым в качестве символа досталась фигура мате­ри. Это может стать неприятным сюрпризом для терапевта. Послед­ствия такого истолкования своей жизненной роли оказались бы ката-


Глава третья. Природа личных конструктов

строфическими и для клиента. В этом случае нам остается только надеяться, что ему достанет независимости от терапевта, чтобы от­вергнуть эту идею с самого начала.

Рассмотрим теперь противоположный вид перемещения. Пред­положим, что мы пытаемся убедить клиента осознать и «принять» свое сходство с матерью. Мы можем представлять себе эту задачу как обес­печение его доброй дозой «инсайта». Другими словами, мы просим его посмотреть на себя с противоположного конца нашего личного конструкта его матери и, возможно, не отдаем себе отчета в том, что такое перемещение означает в его личном конструкте своей матери, Наши усилия могут грозить клиенту тем, что он окажется во власти соответствующих полюсов конструктов, для которых его мать явля­ется его собственным символом.

Иногда терапевт, предполагая сходство клиента с матерью и внушая ему эту мысль, имеет в виду лишь то, что он похож на свою мать в каком-то отношении. Но терапевт может не замечать слож­ного символического значения матери в личной системе клиента. И тогда клиент слышит в словах терапевта призыв идентифициро­ваться со всем, что символизирует собой мать. Однако терапевт, возможно, имел в виду только то, что клиента столь же легко рас­сердить, как и его мать, а вовсе не то, что он относится к людям типа своей матери. После того как мать клиента будет переведена на должное место в качестве одного из контекстуальных элементов кон­структа 'легко сердится' вместо того, чтобы быть его воплощени­ем, клиент, возможно, сумеет признать себя представляющим один из сходных элементов в контексте, включающем и ее. Процесс отде­ления символизма от матери может потребовать продолжительного периода терапии, и все же, как нам кажется, должен предварять любые предлагаемые интерпретации или сколько-нибудь существен­ную терапевтическую динамику.

Предположим, что мы пытаемся переместить мать как элемент с 'такой-как-Я' стороны конструкта на 'не-такую-как-Я' сторону. Как правило, это легкий способ добиться немедленного появления дина­мики. Клиент обычно демонстрирует улучшение настроения, опти-


 

Теория личности

мизм и становится более отзывчивым. Спустя сеанс или два он может начать тревожиться или скрытничать. Когда он стал прорабатывать импликации этого перемещения, он мог обнаружить, что его роль настолько утратила свою определенность, что прекратила обеспечи­вать ему минимальный уровень личной безопасности. Возможно, пе-1 ремещение матери с одной стороны конструкта на другую привело,! клиента в смятение. При оставшейся после этого системе истолкова-1 ния он больше не в состоянии антиципировать достаточно регуляр- ] ную последовательность событий в своей жизни.

В этом случае произошло следующее. Клиент еще раньше по­пал в зависимость от матери, но не просто как символа управляюще­го ролью конструкта своего Я, а как определения этого конструкта. Ее пример как раз и иллюстрировал данный конструкт в действии. «Подъем», испытанный клиентом в то время, когда ему в первый раз предложили произвести перемещение матери с одной стороны кон­структа на другую, был, по существу, эффектом освобождения, кото­рый возникает, в этом случае, сразу после того, как он перешел в не­безопасное состояние. Это именно та свобода, которой он не может воспользоваться до тех пор, пока у него нет системы истолкования, в рамках которой можно было бы обеспечить себе хоть какой-то пред­варительный просмотр жизни. Чтобы представить себе этот феномен, так сказать, в действии, нужно иметь опыт терапевтической работы с ребенком из распадающейся семьи. В период распада один из роди­телей или оба они, скорее всего, будут пытаться отделить другого от 'такой-как-Я' стороны некоторых управляющих ролью личных кон­структов ребенка. Вследствие этой вынужденной утраты своего по­добия с родителем, служащим ролевым примером для ребенка, пос­ледний обретает навязанную ев ободу и лишается надежного, безопасного положения. Совершенно ясно, что удачливый терапевт в таком случае будет часто подменять исполнителя главной роли «дос­тойного подражания человека» в глазах ребенка.

И в заключение давайте рассмотрим четвертый вид перемеще­ния, по-прежнему предполагая, что клиент использует фигуру матери в качестве символа одного из своих управляющих ролью конструк-


Глава третья. Природа личных конструктов

тов. Что произойдет, если мать переместится с 'не-такой-как-Я' сто­роны конструкта на 'такую-как-Я' сторону? Как и в только что рас­смотренном случае, этот вид перемещения тоже имеет тенденцию разрушать пригодность конструкта вследствие утрачивания им ста­билизирующего символа. На практике, по-видимому, невозможно со­хранить символизм матери, когда ее таким образом перемещают в пределах одного и того же конструкта. Обычно происходит следую­щее: или распадается сам конструкт, или клиент перестает рассмат­ривать себя как один из похожих элементов. В любом случае управля­ющие ролью компоненты конструкта, вероятно, утрачиваются. Если клиент реагирует переводом себя на противоположную сторону, со­храняя при этом сам конструкт, мы получаем ситуацию, сходную с той, что обсуждалась ранее в связи с перемещением Я на 'непохо-жую-на-мать' сторону.

Итак, символом конструкта становится обычно один из его по­хожих элементов, хотя это не обязательно должно быть так. Фигура матери может быть одним из непохожих элементов и, тем не менее, символизировать конструкт, сохраняемый клиентом. Клиент иден­тифицируется с противоположностями своей матери, и эти проти­воположности являются похожими элементами. Это редко, но все же случается в клинической работе. Разумеется, вовсе не редкость, когда кто-то считает себя не похожим на свою мать; что действи­тельно редкость, так это когда мать становится символом одного из управляющих ролью конструктов клиента, в котором он является одним из похожих элементов, а она - одним из непохожих. Напри­мер, его мать, благодаря своему хлопотливому трудолюбию, может стать антитетическим символом той самой праздности, с которой клиент идентифицирует себя.

В предыдущих параграфах этого раздела мы обсудили управ­ляющие ролью конструкты, которые сохраняются благодаря «фигур­ному» символизму. В качестве примера фигуры-символа мы рассмот­рели фигуру матери. Мы показали разрушительное воздействие на роль клиента попыток переместить себя либо символизирующую фигуру в контексте конструкта. Сказанное нами относится к любым

7 А. Келли 193


Теория личности

переменам в контексте конструкта, содержащего Я и символизиру­ющую фигуру. Использование символизирующей фигуры придает конструкту некоторую стабильность или жесткость. Эта фигура мо­жет быть олицетворением личной безопасности для ребенка, или даже для взрослого, система конструктов которого содержит отно­сительно мало уровней абстракции и чьи конструкты, поэтому, дол­жны непосредственно связываться с конкретными формами поведе­ния или лицами. Символизируемые фигурой конструкты типичны для детей. Такие конструкты придают ясность, а значит и некото­рую устойчивость ролям детей.

Сказанное нами имеет ряд следствий для психотерапии, ко­торая проводится в теоретической системе психологии личных кон­структов. Там, где встречается «фигурный» или любой другой сим­волизм, выполняющий ту же функцию, Я клиента и такой символ нельзя перемещать относительно друг друга не затрагивая без­опасность, обеспечиваемую клиенту данным конструктом. Быва­ет, и не редко, что терапевту необходимо помочь своему клиенту закрепить за его конструктом новый символ, с тем чтобы можно было переместить элемент, выполнявший раньше функцию сим­вола, или же самому переместиться относительно этого элемента. Если этот символ «фигурный», - например, мать, - терапевту мо­жет потребоваться много времени и терпения, чтобы заменить сим­вол мать другим до произведения перемен в истолковании клиен­том своей роли. Возможно, экономнее было бы начать строительство нового набора конструктов, чтобы заменить старый набор целиком. Именно это и происходит в терапии фиксирован­ных ролей, которую мы обсудим позднее.

Давайте вернемся к более общему случаю личной безопасности в контексте конструкта. Забудем на время о символизме одного из его элементов. Пренебрежем самой возможностью того, что Я может быть символом конструкта. Будем считать Я только одним из его элемен­тов. Тогда, поскольку конструкт - это способ упорядочивания и со­хранения его элементов на своих местах, место Я определяется и зак­репляется любым конструктом, посредством которого это Я


Глава третья. Природа личных конструктов

истолковывается. Управляющий Я конструкт или, конкретнее (в тех случаях, когда его элементами являются предполагаемые конструкты других людей), управляющий ролью конструкт обеспечивает способ антиципации собственных реакций его обладателя. Результат - со­циальная уравновешенность.

Рассмотрим еще более общий случай личной безопасности в контексте конструкта. Отбросим саму возможность того, что Я может быть одним из его элементов. Примем во внимание лишь то, что данный конструкт, возможно, имеющий отношение только к неодушевленным элементам, обеспечивает способ антиципации событий. Вооруженный таким конструктом человек может с олим­пийским спокойствием встречать события, происходящие как в мире людей, так и во вселенной. И это еще более широкий вид личной безопасности. Мы могли бы назвать его воплощением лич­ной уравновешенности.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 |

При использовании материала ссылка на сайт Конспекта.Нет обязательна! (0.04 сек.)