Кубофутуризм


Дата добавления: 2014-11-24 | Просмотров: 2287


<== предыдущая страница | Следующая страница ==>

Кубофутуризм Локальное направление в русском авангарде (в живописи и в поэзии) начала XX в. В изобразительном искусстве кубофутуризма возник на основе переосмысления живописных находок , кубизма, футуризма, русского неопримитивизма. Основные работы были созданы в период 1911-1915гг. Наиболее характерные картины кубофутуризма вышли из-под кисти К. Малевича, а также были написаны Бурлюком, Пуни, Гончаровой, Розановой, Поповой, Удальцовой, Экстер. Первые кубофутуристические работы Малевича экспонировались на знаменитой выставке 1913г. «Мишень», на которой дебютировал и лучизмЛарионова. По внешнему виду кубофутуристические работы перекликаются с созданными в то же время композициями Ф. Леже и представляют собой полупредметные композиции, составленные из цилиндро-, конусо-, колбо-, кожухообразных полых объемных цветных форм, нередко имеющих металлический блеск. Уже в первых подобных работах Малевича заметна тенденция к переходу от природного ритма к чисто механическим ритмам машинного мира («Плотник», 1912, «Точильщик», 1912, «Портрет Клюна», 1913).

Наиболее полно кубофутуристы были представлены на «Первой футуристической выставке «Трамвай В» (февраль 1915 г., Петроград) и частично на «Последней футуристической выставке картин „0,10“» (декабрь 1915 — январь 1916 г., Петроград), где Малевич впервые поразил публику своим новым изобретением — супрематизмом. Кубофутуристы-художники активно сотрудничали с поэтами-футуристами из группы «Гилея» А. Крученых, В. Хлебниковым, Е. Гуро. Не случайно их работы называли еще «заумным реализмом», подчеркивая алогизм и абсурдность их поздних композиций. Малевич, между тем, считал алогизм кубофутуристических работ специфически русской характерной чертой, отличавшей их от западных кубистов и футуристов. Поясняя смысл своей экспериментальной предельно алогичной картины «Корова и скрипка» (1913), Малевич писал: «Логика всегда ставила преграду новым подсознательным движениям, и чтобы освободиться от предрассудков, было выдвинуто течение алогизма». Алогичные работы кубофутуристов фактически разрабатывали эстетику абсурда, которая позже в Западной Европе составила основу таких направлений, как дадаизм и сюрреализм. В содружестве с известным режиссеромТаировымкубофутуристы активно пытались реализовать концепцию «синтетического театра». В самой России К. стал переходным этапом от художественных исканий первого десятилетия XX в. к таким крупным направлениям русского авангарда, как супрематизм и конструктивизм.

В литературе кубофутуристами называли себя представители одной из главных групп поэтов-футуристов:Хлебников, Бурлюки, Гуро, Крученых, Маяковский. Основные эстетические принципы кубофутуризма, легшие в основу русского литературного футуризма, были сформулированы этой группой поэтов в ряде манифестов, главными среди которых были «Пощечина общественному вкусу» (декабрь 1912) и манифест в сборнике «Садок судей II» (1913). Суть художественно-эстетической платформы К. сводилась к тому, что они остро ощутили наступление принципиально нового этапа в жизни и культуре и поняли, что для его выражения в искусстве требуются принципиально новые художественные средства. Манифестарно призывая сбросить с «Парохода современности» всю классическую литературу от Пушкина до символистов и акмеистов, они ощущали себя «лицом» своего времени, его «рогом», трубящим их словесным искусством. Не отрицая самую эстетическую суть поэзии — красоту, кубофутуристы убеждены, что «Новую Грядущую Красоту» может выразить только «раскрепощенное» кубофутуризма. «Самоценное (самовитое) Слово». Суть этого раскрепощения сводилась к почти полному отрицанию всех законов и правил грамматики и поэтики («ненависть к существовавшему до них языку»): «1) Слово против содержания. 2) Слово против языка (литературного, академическо- 259 го). 3) Слово против ритма (музыкального, условного). 4) Слово против размера. 5) Слово против синтаксиса, 6) Слово против этимологии» (В.Маяковский. Пришедший Сам. 1913).

Кубофутуристы выдвинули «новые принципы творчества», среди которых главными стали: утверждение права поэта на расширение поэтического лексикона за счет «произвольных и производных слов»; усмотрение содержания слова в его «начертательной и фонетической характеристике»; акцентация внимания на семантике приставок и суффиксов, на значимости авторского письма: почерка, помарок и виньеток в рукописи, как знаков «творческого ожидания» и т.п.; отрицание правописания во имя свободы личностного выражения и знаков препинания для усиления семантики «словесной массы»; повышенное внимание к гласным как знакам времени и пространства и к согласным как символам цвета, звука, запаха; слово провозглашается творцом мифа; в качестве новых и значимых тем поэзии осмысливаются «ненужность, бессмысленность, тайна властной ничтожности». История литературы XX в. показала, что все эти радикальные находки Кубофутуристы были востребованы и развиты в самых разных направлениях авангарда, модернизма, постмодернизма и составили фундамент ПОСТ-культуры Уже в 1914 г. кубофутуристы и эгофутуристы (И. Северянин и др.) в манифесте «Идите к черту» отказались от «случайных кличек» эго и кубо и «объединились в единую литературную компанию футуристов».

 

 

Футуризм (от лат. futurum — будущее) — общее название художественных авангардистских движений 1910-х — начала 1920-х гг. XX в., прежде всего в Италии и России.

В отличие от акмеизма, футуризм как течение в отечественной поэзии возник отнюдь не в России. Это явление целиком привнесенное с Запада, где оно зародилось и было теоретически обосновано. Родиной нового модернистского движения была Италия, а главным идеологом итальянского и мирового футуризма стал известный литератор Филиппо Томмазо Маринетти (1876-1944), выступивший 20 февраля 1909 года на страницах субботнего номера парижской газеты «Фигаро» с первым «Манифестом футуризма», в котором была заявлена «антикультурная, антиэстетическая и антифилософская» его направленность.

В принципе, любое модернистское течение в искусстве утверждало себя путем отказа от старых норм, канонов, традиций. Однако футуризм отличался в этом плане крайне экстремистской направленностью. Это течение претендовало на построение нового искусства — «искусства будущего», выступая под лозунгом нигилистического отрицания всего предшествующего художественного опыта. Маринетти провозгласил «всемирно историческую задачу футуризма», которая заключалась в том, чтобы «ежедневно плевать на алтарь искусства».

Футуристы проповедовали разрушение форм и условностей искусства ради слияния его с ускоренным жизненным процессом XX века. Для них характерно преклонение перед действием, движением, скоростью, силой и агрессией; возвеличивание себя и презрение к слабому; утверждался приоритет силы, упоение войной и разрушением. В этом плане футуризм по своей идеологии был очень близок как правым, так и левым радикалам: анархистам, фашистам, коммунистам, ориентированным на революционное ниспровержение прошлого.

Манифест футуризма состоял из двух частей: текста-вступления и программы, состоявшей из одиннадцати пунктов-тезисов футуристической идеи. Милена Вагнер отмечает, что «в них Маринетти утверждает радикальные изменения в принципе построения литературного текста — «разрушение общепринятого синтаксиса»; «употребление глагола в неопределенном наклонении» с целью передачи смысла непрерывности жизни и упругости интуиции; уничтожение качественных прилагательных, наречий, знаков препинания, опущение союзов, введение в литературу «восприятия по аналогии» и «максимума беспорядка» — словом, все, направленное к лаконичности и увеличению «быстроты стиля», чтобы создать «живой стиль, который создается сам по себе, без бессмысленных пауз, выраженных запятыми и точками». Все это предлагалось как способ сделать литературное произведение средством передачи «жизни материи», средством «схватить все, что есть ускользающего и неуловимого в материи», «чтобы литература непосредственно входила во вселенную и сливалась с нею»…

Слова футуристических произведений полностью освобождались от жестких рамок синтаксических периодов, от пут логических связей. Они свободно располагались в пространстве страницы, отвергая нормативы линейного письма и образуя декоративные арабески или разыгрывая целые драматические сцены, построенные по аналогии между формой буквы и какой-либо фигурой реальности: гор, людей, птиц и т. д. Таким образом, слова превращались в визуальные знаки…«

Заключительный, одиннадцатый пункт «Технического манифеста итальянской литературы» провозглашал один из важнейших постулатов новой поэтической концепции: «уничтожить Я в литературе».

«Человек, совершенно испорченный библиотекой и музеем <...> не представляет больше абсолютно никакого интереса… Нас интересует твердость стальной пластинки сама по себе, то есть непонятный и нечеловеческий союз ее молекул и электронов… Теплота куска железа или дерева отныне более волнует нас, чем улыбка или слеза женщины».

Текст манифеста вызвал бурную реакцию и положил начало новому «жанру», внеся в художественную жизнь возбуждающий элемент — кулачный удар. Теперь поднимающийся на сцену поэт стал всеми возможными способами эпатировать публику: оскорблять, провоцировать, призывать к мятежу и насилию.

Футуристы писали манифесты, проводили вечера, где манифесты эти зачитывались со сцены и лишь затем — публиковались. Вечера эти обычно заканчивались горячими спорами с публикой, переходившими в драки. Так течение получало свою скандальную, однако очень широкую известность.

Учитывая общественно-политическую ситуацию в России, зерна футуризма упали на благодатную почву. Именно эта составляющая нового течения была, прежде всего, с энтузиазмом воспринята русскими кубофугуристами в предреволюционные годы. Для большинства из них «программные опусы» были важнее самого творчества.

Хотя прием эпатажа широко использовался всеми модернистскими школами, для футуристов он был самым главным, поскольку, как любое авангардное явление, футуризм нуждался в повышенном к себе внимании. Равнодушие было для него абсолютно неприемлемым, необходимым условием существования являлась атмосфера литературного скандала. Преднамеренные крайности в поведении футуристов провоцировали агрессивное неприятие и ярко выраженный протест публики. Что, собственно, и требовалось.

Русские авангардисты начала века вошли в историю культуры как новаторы, совершившие переворот в мировом искусстве — как в поэзии, так и в других областях творчества. Кроме того, многие прославились как великие скандалисты. Футуристы, кубофутуристы и эгофутуристы, сциентисты и супрематисты, лучисты и будетляне, всеки и ничевоки поразили воображение публики. «Но в рассуждениях об этих художественных революционерах,- как справедливо отмечено А. Обуховой и Н. Алексеевым,- часто упускают очень важную вещь: многие из них были гениальными деятелями того, что сейчас называют «промоушн» и «паблик рилэйшнз». Они оказались провозвестниками современных «художественных стратегий» — то есть умения не только создавать талантливые произведения, но и находить самые удачные пути для привлечения внимания публики, меценатов и покупателей.

Футуристы, конечно, были радикалами. Но деньги зарабатывать умели. Про привлечение к себе внимания с помощью всевозможных скандалов уже говорилось. Однако эта стратегия прекрасно срабатывала и во вполне материальных целях. Период расцвета авангарда, 1912-1916 годы — это сотни выставок, поэтических чтений, спектаклей, докладов, диспутов. А тогда все эти мероприятия были платными, нужно было купить входной билет. Цены варьировались от 25 копеек до 5 рублей — деньги по тем временам очень немалые. [Учитывая, что разнорабочий зарабатывал тогда 20 рублей в месяц, а на выставки порой приходило несколько тысяч человек.] Кроме того, продавались и картины; в среднем с выставки уходило вещей на 5-6 тысяч царских рублей«.

В прессе футуристов часто обвиняли в корыстолюбии. Например: «Нужно отдать справедливость господам футуристам, кубистам и прочим истам, они умеют устраиваться. Недавно один футурист женился на богатой московской купчихе, взяв в приданое два дома, экипажное заведение и… три трактира. Вообще декаденты всегда как-то „фатально“ попадают в компанию толстосумов и устраивают возле них свое счастье…».

Однако в своей основе русский футуризм был все же течением преимущественно поэтическим: в манифестах футуристов речь шла о реформе слова, поэзии, культуры. А в самом бунтарстве, эпатировании публики, в скандальных выкриках футуристов было больше эстетических эмоций, чем революционных. Почти все они были склонны как к теоретизированию, так и к рекламным и театрально-пропагандистским жестам. Это никак не противоречило их пониманию футуризма как направления в искусстве, формирующего будущего человека,- независимо от того, в каких стилях, жанрах работает его создатель. Проблемы единого стиля не существовало.

«Несмотря на кажущуюся близость русских и европейских футуристов, традиции и менталитет придавали каждому из национальных движений свои особенности. Одной из примет русского футуризма стало восприятие всевозможных стилей и направлений в искусстве. «Всечество» стало одним из важнейших футуристических художественных принципов.

Русский футуризм не вылился в целостную художественную систему; этим термином обозначались самые разные тенденции русского авангарда. Системой был сам авангард. А футуризмом его окрестили в России по аналогии с итальянским«. И течение это оказалось значительно более разнородным, чем предшествующие ему символизм и акмеизм.

Это понимали и сами футуристы. Один из участников группы «Мезонин поэзии», Сергей Третьяков писал: «В чрезвычайно трудное положение попадают все, желающие определить футуризм (в частности литературный) как школу, как литературное направление, связанное общностью приемов обработки материала, общностью стиля. Им обычно приходится плутать беспомощно между непохожими группировками <...> и останавливаться в недоумении между «песенником-архаиком» Хлебниковым, «трибуном-урбанистом» Маяковским, «эстет-агитатором» Бурлюком, «заумь-рычалой» Крученых. А если сюда прибавить «спеца по комнатному воздухоплаванию на фоккере синтаксиса» Пастернака, то пейзаж будет полон. Еще больше недоумения внесут «отваливающиеся» от футуризма — Северянин, Шершеневич и иные… Все эти разнородные линии уживаются под общей кровлей футуризма, цепко держась друг за друга! <...>

Дело в том, что футуризм никогда не был школой и взаимная сцепка разнороднейших людей в группу держалась, конечно, не фракционной вывеской. Футуризм не был бы самим собою, если бы он наконец успокоился на нескольких найденных шаблонах художественного производства и перестал быть революционным ферментом-бродилом, неустанно побуждающим к изобретательству, к поиску новых и новых форм. <...> Крепкозадый буржуазно-мещанский быт, в который искусство прошлое и современное (символизм) входили, как прочные части, образующие устойчивый вкус безмятежного и беспечального, обеспеченного жития,- был основной твердыней, от которой оттолкнулся футуризм и на которую он обрушился. Удар по эстетическому вкусу был лишь деталью общего намечавшегося удара по быту. Ни одна архи-эпатажная строфа или манифест футуристов не вызвали такого гвалта и визга, как раскрашенные лица, желтая кофта и ассиметрические костюмы. Мозг буржуа мог вынести любую насмешку над Пушкиным, но вынести издевательство над покроем брюк, галстука или цветком в петличке — было свыше его сил…«.

Поэзия русского футуризма была теснейшим образом связана с авангардизмом в живописи. Не случайно многие поэты-футуристы были неплохими художниками — В. Хлебников, В. Каменский, Елена Гуро, В. Маяковский, А. Крученых, братья Бурлюки. В то же время многие художники-авангардисты писали стихи и прозу, участвовали в футуристических изданиях не только в качестве оформителей, но и как литераторы. Живопись во многом обогатила футуризм. К. Малевич, П. Филонов, Н. Гончарова, М. Ларионов почти создали то, к чему стремились футуристы.

Впрочем, и футуризм кое в чем обогатил авангардную живопись. По крайней мере, в плане скандальности художники мало в чем уступали своим поэтическим собратьям. В начале нового, XX века все хотели быть новаторами. Особенно художники, рвавшиеся к единственной цели — сказать последнее слово, а еще лучше — стать последним криком современности. И наши отечественные новаторы, как отмечается в уже цитированной статье из газеты «иностранец», стали использовать скандал как полностью осознанный художественный метод. Скандалы они устраивали разные, варьировавшиеся от озорно-театральных выходок до банального хулиганства. Живописец Михаил Ларионов, к примеру, неоднократно подвергался аресту и штрафу за безобразия, творимые во время так называемых «публичных диспутов», где он щедро раздавал оплеухи несогласным с ним оппонентам, кидался в них пюпитром или настольной лампой…

В общем, очень скоро слова «футурист» и «хулиган» для современной умеренной публики стали синонимами. Пресса с восторгом следила за «подвигами» творцов нового искусства. Это способствовало их известности в широких кругах населения, вызывало повышенный интерес, привлекало все большее внимание.

История русского футуризма являла собой сложные взаимоотношения четырех основных группировок, каждая из которых считала себя выразительницей «истинного» футуризма и вела ожесточенную полемику с другими объединениями, оспаривая главенствующую роль в этом литературном течении. Борьба между ними выливалась в потоки взаимной критики, что отнюдь не объединяло отдельных участников движения, а, наоборот, усиливало их вражду и обособленность. Однако время от времени члены разных групп сближались или переходили из одной в другую.

Основные признаки футуризма:

— бунтарство, анархичность мировоззрения, выражение массовых настроений толпы;

— отрицание культурных традиций, попытка создать искусство, устремленное в будущее;

— бунт против привычных норм стихотворной речи, экспериментаторство в области ритмики, рифмы, ориентация на произносимый стих, лозунг, плакат;

— поиски раскрепощенного «самовитого» слова, эксперименты по созданию «заумного» языка;

— культ техники, индустриальных городов;

— пафос эпатажа.

Поэты-футуристы:

Б.

Бобров Сергей

К.

Каменский Василий

М.

Маяковский Владимир

С.

Северянин Игорь

Т.

Третьяков Сергей

Х.

Хлебников Велимир

 


Футуризм в России

В России футуризм на первых порах проявился в живописи, а только потом – в литературе. Художественные поиски братьев Давида и Н. Бурлюков, М.Ларионова, Н.Гончаровой, А.Экстер, Н.Кульбина и др. стали предысторией русского футуризма (хотя само слово до 1911 по отношению к явлениям русского искусства не употреблялось).
В марте 1910 в сборнике Студия импрессионистов было напечатано стихотворение тогда почти никому не известного поэта В. Хлебникова «Заклятие смехом», впоследствии ставшее едва ли не визитной карточкой футуризма. Чуть позже вышел сборник «Садок судей». Среди авторов – Давид и Николай Бурлюки, Елена Гуро, В.Хлебников, В.Каменский. Авторы «расшифровывали» заглавие так: садок – клетка для содержания животных в неволе, поэты будущего пока загнаны в клетку (садок), но в будущем именно они станут законодателями (судьями) поэтического вкуса Книга была напечатана на оборотной стороне обоев. «Обойные поэты», «клоуны», «курам на смех» – так встретила сборник профессиональная критика. Но широкая публика сборника не заметила: он был издан мизерным тиражом, да к тому же не полностью выкуплен из типографии.
Кубофутуризм.
Программой российского футуризма, точнее той его группы, которая сначала называла себя «Гилея», а в историю литературы вошла как группа кубофутуристов (почти все поэты-гилейцы – в той или иной степени – были и живописцами, приверженцами кубизма) стали манифесты, опубликованные в сборнике Пощечина общественному вкусу (1912): и Садок судей II (1913)
Только мы – лицо нашего Времени…
Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с Парохода современности…»
(Из пощечины общественному вкусу)
«…Мы выдвинули впервые новые принципы творчества, кои нам ясны в следующем порядке:
Мы перестали рассматривать словопостроение и словопроизношение по грамматическим правилам, став видеть в буквах лишь направляющее речи. Мы расшатали синтаксис.
Мы стали придавать содержание словам по их начертательной и фонической характеристике.
Нами сокрушены ритмы. Хлебников выдвинул поэтический размер живого разговорного слова…
Мы во власти новых тем: ненужность, бессмысленность, тайна властной ничтожности воспеты нами….
Мы новые люди новой жизни».
(Из Садка судей II).
Каждый из подписавших эти манифесты так или иначе отражал их принципы в своем творчестве.А.Крученых писал такие стихи:
Та са мае
ха ра бау
Саем сию дуб
радуб мола
аль.
Легендарным стало его стихотворение:
Дыр бул щыл
убешщур
скум
вы со бу
р л эз
Суть этого произведения в использовании неблагозвучных шипящих и предпочтении, которое он отдает согласным звукам. В этом Крученых видел истинно национальные традиции. Но строки, конечно, вызвали бурную реакцию.
Он сам назвал язык своих стихов «заумным» (не вкладывая в это понятие никакого отрицательного оттенка). В.Каменский издавал «железобетонные поэмы» (стихокартины), где собственно живопись перемежалась с текстом, который также представлял собой некую художественную композицию (игра шрифтами, отсутствие фраз: только слова и словосочетания и пр. выдумки).
Появление в группе молодого поэта В. Маяковского сразу вызвало интерес. Маяковский «смазал карту будней» и стал едва ли не самой заметной фигурой русского футуризма.
Всю эту группу разношерстных поэтов и художников организовал и сплотил Д. Бурлюк.
Уже само название сборников демонстрировало нарочитый антиэстетизм (пренебрежение к традиционным культурным ценностям) их авторов и составителей. Это подчеркивалось и внешним видом книг. Так, на задней обложке литографированной книги А. Крученых и В. Хлебникова «Игра в аду» рисунок К. Малевича изображал черта с рогами и копытами.
Праславяно-«азийскую» тематика многих произведений В.Хлебникова, фольклорная окраску некоторых стихов А.Крученых, В.Каменского напоминали, что поэты искали истоки русского слова.
Русские футуристы, как и итальянцы, эпатировали публику не только своими произведениями, но и внешним видом, манерой держаться. Газета того времени описывала одно из выступлений футуристов: «Занавес раскрывается. На сцене сидят три «пророка» в шутовских нарядах. В середине Маяковский в желтой кофте, черном галстуке, с цветком в петлице. По одну сторону – Бурлюк – в грязно-сером сюртуке, щеки и лоб его расписаны синей и красной краской. По другую – Каменский, в черном плаще с блестящими звездами и аэропланом на лбу. Сим странным способом этот господин, очевидно, желает сообщить публике, что он не только сочиняет стихи, но и водит самолеты.
Крики, свист, аплодисменты».
Зимой 1913–1914 футуристы ездят с выступлениями по югу России, везде вызывая скандальный интерес. «Веселым годом» назвал впоследствии В.Маяковский это время в своей автобиографии Я сам. В результате этого турне группы футуристов появились во многих городах России.
Эго-футуризм. Игорь Северянин
Северянин первым в России, в 1911, назвал себя футуристом, прибавив к этому слову другое – «эго». Получилось – эгофутуризм. («Я-будущее» или «я в будущем»). В октябре 1911 в Петербурге был организован кружок Ego, в который, кроме Северянина, вошли Г. Иванов, К. Олимпов (К.Фофанов), Грааль – Арельский. В январе 1912 кружок был преобразован в «Академию Эго поэзии». Из-за внутренних распрей, главным образом между Северяниным и Олимповым, «Академия» в конце 1912 распалась. На страницах журнала «Гиперборей» Северянин объявил о своем выходе из всех групп: «…находя миссию моего Эго-Футуризма выполненной, я желаю быть одиноким, считаю себя только поэтом, и этому я солнечно рад».
«Эго» и «кубо» футуризм роднит прежде всего отношение к слову. «Мы перестали рассматривать словопостроение и словопроизношение по грамматическим правилам», – эти слова из манифеста кубофутуристов можно отнести и к Игорю Северянину. Не чурались эгофутуристы и эпатажа. (Я, гений Игорь-Северянин…). Однако в стихах Северянина было то, что отсутствовало у футуристов, – певучесть, изящество, тонкая ирония. В течение 1913—1914 гг. Северянин выступал со многими вечерами («поэзоконцертами») в Москве и Петербурге, встречая огромную популярность у публики и сочувственные отзывы критиков разной ориентации, в том числе скептически относившихся к футуризму. Для его лирики характерна смелая для тогдашнего вкуса эстетизация образов салона, современного города («аэропланы», «шоффэры») и игра в романтический индивидуализм. «Эго» Северянина чуждо «глумленью надо всем святым». Недаром первый сборник Северянина назывался Громокипящий кубок (слова Ф.Тютчева), и предисловие к нему написал символист Ф.Сологуб.
В 1918 г. Северянин был в Финляндии и невольно оказался в эмиграции. Поздняя лирика Северянина во многом отходит от его стиля 1910-х годов. Самые заметные его произведения этого периода — несколько получивших большую известность стихотворений: «Соловьи монастырского сада», «Классические розы» Умер поэт в Таллине, оккупированном немцами, похоронен на местном кладбище.
Другие группировки футуристов.
После «кубо» и «эго» возникли другие футуристические группировки. Наиболее известные из них – «Мезонин поэзии» (В.Шершеневич, Р.Ивнев, С.Третьяков, Б.Лавренев и др.) и «Центрифуга» (С.Бобров, Н.Асеев, Б.Пастернак, К.Большаков, Божидар (Б.Гордеев) и др.). Каждая из этих групп считала именно себя выразительницей «истинного» футуризма.
«Мезонин поэзии», вся история которого умещается в несколько месяцев зимы 1913–1914, даже не выпустил своего манифеста. Зак и В. Шершеневич предлагали: первый – «слово-запах», второй – «слово-образ», что предшествовало пониманию поэтического слова в имажинизме. Ни одного крупного таланта среди участников «Мезонина поэзии» не было. Интересна их судьба: Вадим Шершеневич и Рюрик Ивнев станут соратниками С. Есенина в эпоху имажинизма, Сергей Третьяков – в будущем теоретик и практик авангарда - будет расстрелян в тридцатые годы. Борис Лавренев станет советским писателем.
«Центрифуга», организованная С.Бобровым в 1914, просуществовала несколько лет. Книги «Центрифуги» оформляли «левые» художники (А.Экстер, А.Родченко, Эль Лисицкий – будущие теоретики и практики авангарда в Советской России.)
Борис Пастернак пойдет своим путем и станет одним из самых крупных поэтов 20 в. Николай Асеев – в будущем верный соратник Маяковского в ЛЕФе – Левом фронте искусств после революции, - известный советский поэт.
Впервые о смерти футуризма как направления заговорили уже в 1915: «… русского футуризма нет. Есть просто Игорь Северянин, Маяковский, Бурлюк, В.Каменский», – писал М.Горький.

Футуристы и русская революция
События 1917 г. поставили футуристов сразу в особое положение. Они приветствовали Октябрьскую революцию как разрушение старого мира и шаг к тому будущему, к которому они стремились. «Принимать или не принимать? Такого вопроса для меня (и для других москвичей-футуристов не было). Моя революция. Пришел в Смольный. Начал работать», – писал В.Маяковский в Автобиографии.
Футуристы активно участвовали в политически-агитационных начинаниях новой власти. В частности, в ленинском плане монументальной пропаганды, хотя не все их проекты были приняты, по причине «формализма». С декабря 1918 по апрель 1919 «боевым органом» футуристов стала петроградская газета «Искусство коммуны», на страницах которой выступал В.Маяковский. Именно здесь впервые появляются попытки совместить положения футуризма с требованиями, подсказанными новой действительностью. Газета постоянно приукрашивала и идеализировала теорию и практику дореволюционного футуризма и вела энергичную атаку на искусство прошлого, которое целиком объявлялось «буржуазным». Авторы «Искусства коммуны» (О. Брик, Н. Пунин, Н. Альтман и др.) мечтали о «прыжке» в будущее, рассматривая собственное творчество как единственно возможный трамплин для этого скачка. Футуризм провозглашался течением, наиболее близким пролетариату.
Но Ленин считал подобное искусство выражением анархического бунтарства и категорически возражал против предоставления футуристам особого положения.
История футуризма завершается в начале 1920-х, когда большинство его участников вошли в ЛЕФ. Отдельные тенденции футуризма были подхвачены новыми литературными группами (имажинистами, обэриутами и др.).

 

Неменский Борис.

Родился 24 декабря 1922 года в Москве. Отец — Неменский Михаил Ильич. Мать — Неменская Вера Семеновна. Супруга — Неменская Лариса Александровна, художник, кандидат философских наук. Сыновья: Неменский Олег Борисович, историк; Неменский Михаил Борисович, инженер.

Живописью Борис Неменский серьезно увлекся еще в детстве, после школы учился в Московском художественном училище имени 1905 года. В 1942 году он окончил Саратовское художественное училище и поступил на работу в Студию военных художников имени Грекова. Начались длительные командировки в действующую армию: в Панфиловскую дивизию, во время сражения за Великие Луки и боев на Смоленском направлении, на Украинский, Белорусский, Ленинградский фронты... Неменский принимал участие в боях на реке Одер и в штурме Берлина.

В многочисленных фронтовых зарисовках он воссоздал горько-поучительный образ войны. Его работы ведут зрителя по фронтовым дорогам. Рука художника запечатлела на бумаге и картоне солдат, командиров, санитаров, повозки с ранеными, военную технику, разрушенные войной жилища, лежащие в руинах города. Убедительной достоверностью подкупают рисунки «Все, что осталось», «Вернулись домой», «Сирота из Великих Лук» (1943), «Солдат» (1945). Художественной документальностью ценен его «Берлинский дневник» (1945). В нем, кроме лаконичных хронологических записей, — десятки графических рисунков и живописных этюдов, в том числе «Горячий Берлин», «9 мая 1945 года», «Вокзал Темпельхоф», «После боев», «Канцелярия Лея», «Шпрее», «Рейхстаг», «В центре Берлина», «День Победы» и др.

В 1951 году Б.М. Неменский окончил Московский художественный институт имени Сурикова. Из правды жгучих военных лет родились многие его картины, начиная с первой из них — студенческой работы «Мать» (1945). Тонкое, возросшее мастерство живописца проявилось в картине «О далеких и близких» (1950). Своеобразным продолжением исследования роли женщины в войне в творчестве Б.М. Неменского стало полотно «Машенька», или «Сестры наши». Сродни известной песне «Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат...» его картина «Дыхание весны» (1955). Живописная сюита человека на войне продолжена работой «Земля опаленная» (1957). В суровой, экспрессивной манере исполнена художником «Безымянная высота», символично звучат его композиции «Мир тревожен» (1964) и «Тишина» (1965). С новой силой талант живописца проявился в полотне «Судьбы» («Женщины моего поколения»). Нескрываемой болью за человека, его судьбу пронизана картина Б.М. Неменского «Солдаты» (1967—1971), в суровой и сдержанной манере написаны работы «Здесь твой сын. (Ради жизни)» (1980), «Память Смоленской земли» (1984) и «Дом друга моего» (1985). Заботой о нравственности молодого человека, об ответственности перед жизнью продиктован живописный цикл «Поколение» (1976—1978). Публицистически остро воспринимается картина «Собеседники» (1984). Б.М. Неменский является автором циклов картин: «Притча об инакомыслии» (1992—1998), «Чужие жизни» (2004).

Б.М. Неменский — постоянный участник различных художественных выставок как в России, так и за ее пределами. Его персональные выставки прошли во многих городах мира.

С 1957 года важное место в жизни Бориса Михайловича занимает педагогическая деятельность. В течение ряда лет он заведовал кафедрой в Московском педагогическом институте имени В.И. Ленина, а с 1966 года является профессором художественного факультета Всесоюзного государственного института кинематографии. С 1994 года Борис Михайлович возглавляет Центр непрерывного художественного образования при Московском комитете образования. За эти годы Б.М. Неменским разработана концепция «Художественное образование как духовная культура» и на ее основе — программа для общеобразовательных школ «Изобразительное искусство и художественный труд», реализацией которой он активно занимается. Он — автор книг «Тревоги большого пути», «Распахни окно», «Доверие», «Мудрость красоты», «Познание искусством», «Приглашение к диалогу (друзья, ученики, соратники)», а также многих статей по проблемам эстетического воспитания средствами изобразительного искусства.

Б.М. Неменский — Народный художник России, лауреат Государственных премий СССР и России, премии Президента Российской Федерации, премии «Сокровищница Родины», японской премии «Сакура», член Российской академии художеств и Российской академии образования. Он награжден медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией» и другими, болгарским орденом Кирилла и Мефодия.

 

Победный 1945-й будет годом и первой творческой победы Бориса Неменского. Картина «Мать»(9), написанная двадцатидвухлетним юношей, не просто сразу привлечет к себе внимание, она станет началом становления творческого метода художника, займет особое место в истории отечественной живописи.Эта картина сразу никого не оставила равнодушным, ни критиков, ни зрителей, выплеснув тоску по дому, тихую нежность к матери и сыновьям, разлученным войной. Обычный для того времени мотив: спящие на полу в крестьянской избе бойцы. Но он прозвучал по-новому под кистью молодого художника. Желание написать картину о простых русских женщинах, по-матерински встречавших солдат в каждом селе, в каждом городе, желание написать о своей матери, также окружавшей заботой художников-грековцев в своей московской квартире до или после поездок на фронт, вылилось в выражение благодарности к женщине-матери, «великой благодарности к простым русским женщинам, согревшим нас материнской лаской, женщинам, чье горе и чьи заслуги перед Родиной не могут быть ни измерены, ни вознаграждены». Не случайно в образе юного солдата, заботливо укрытого теплым платком, угадываются черты автора. Экспонированная на Всесоюзной выставке картина сразу стала знаменитой и была приобретена Третьяковской галереей.

Работы Б.М. Неменского — это картины-раздумья, наполненные полифоническим содержанием. Процесс их создания всегда долог, но это не значит, что долго пишется сам холст, его художник как раз стремится «писать быстро, на одном дыхании». Многосложным и порой мучительным является именно процесс — от зарождения замысла до его созревания: многочисленные наброски, этюды, эскизы, сомнения.

Неменский постепенно вырабатывает свой стиль работы над произведением. Начинает складываться особый творческий метод художника. В поисках композиции он не исправляет старые холсты, а пишет новые, что «убыстряет процесс работы, дает ей легкость непосредственности». Если поначалу старые холсты художник уничтожал, то со временем пришел к выводу, что они полезны для сравнения в процессе работы.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 |

При использовании материала ссылка на сайт Конспекта.Нет обязательна! (0.057 сек.)