Задания контрольной работы 7 страница


Дата добавления: 2014-11-24 | Просмотров: 402


<== предыдущая страница | Следующая страница ==>

Примеры таких криков или "холлерс" можно услышать в 8-м альбоме записей музыкального отдела Библиотеки конгресса. В частности, запись "Архули" является одним из наиболее интересных примеров, поскольку там представлены фальцет, портаменто (т. е. скольжение от одной ноты к другой) и блюзовая тональность - практически это и есть блюз, но без ритма и без европейской гармонии. Лидбелли записал аналогичный "холлер", который он назвал "Ain’t Goin’ Down To The Well No More". Идентичные мелодические фразы встречаются и в записях 1947 г. ударника Чано Позо, принадлежавшего к нигерийскому культу у себя дома в Гаване. Совершенно другим аспектом является гармония, используемая в блюзе. По всей видимости, она возникла из европейской музыки, хотя и окрашена блюзовой тональностью криков и "холлерс". В своей простейшей форме гармония блюза содержит три основных аккорда, если говорить на нашем музыкальном языке. Те же самые аккорды, например, используются в аккомпанементе к таким знаменитым мелодиям прошлого века, как "Yankee Doodle", "Silent Night" и "Swanee River". Эти аккорды в музыкальной технике известны как тоника, субдоминанта и доминанта (во всех тональностях), и вы можете услышать их в том же порядке, если внимательно прослушаете сопровождение к простейшей версии темы У. К. Хэнди "Careless Love”.

Каким же образом блюз приобрел эту гармонию? Вероятно, она пришла в блюз из нашей религиозной музыки, в которой использовались эти аккорды. Гитарист Ти-Боун Уокер говорил! "Конечно, блюз во многом произошел от церкви. Помню, первый раз в жизни я услышал фортепианное буги-вуги именно тогда, когда я впервые пошел в церковь. То была церковь Святого Духа в Далласе, шт. Техас. Буги-вуги всегда было разновидностью блюза, как известно". С другой стороны, как утверждает Руди Блеш в своей книге "Сверкающие трубы", "How Long Blues" произошел непосредственно от спиричуэлс, а такие спиричуэлс, как "Precious Lord Hold My Hand" и "Nobody’s Fold But Mine", по существу являются блюзами. Параллельные примеры встречаются также и там, где сохранились гармония и даже часть мелодии. Так, "Сен-Джеймс инфермари" во многом происходит от спиричуэлс "Hold On Keep Your Hands On The Play", а последний квадрат "Сен-Луи блюза", по словам самого Хэнди, обязан своей мелодией проповеди Лазаруса Гарднера, который был старейшиной церкви во Флоренсе (шт. Алабама). В этой примере, как мы видим, происхождение блюза тесно связано с криками.

Однако, в 1955 г. были записаны такие блюэовые певцы, которые все мне использовали европейскую гармонию. Вообще говоря, блюзовый стиль можно определить по сложности гармонии. Гитарист Джон Ли Хукер, чьи записи производились исключительно для продажи среди негров, использовал басовую трубку, звучание которой очень напоминало волынку, и он говорил, что еще его дед играл подобным же образом. Однако, его ритмы были очень сложными и запутанными. А Биг Билл Брунзи даже гордился тем, что он не применяет европейскую гармонию, хотя и понимал под этим нечто другое: "Чтобы по-настоящему спеть старый блюз, чему я научился в Миссисипи, я должен возвратиться к своему первоначальному звучанию и не использовать те правильные аккорды, о которых мне не раз толковали музыканты, пытавшиеся заставить меня сделать это. Просто они никогда не встречались с подлинным блюзом и не играли его. Ведь блюз вышел не из книг и учебников, он никогда не строился на правильных аккордах. Настоящий блюз играется и поется так, как вы его чувствуете, и ни один человек, мужчина или женщина, не чувствует его одинаково каждый день" (из книги "Big Bill Blues", 1955 г.). Другие, популярные в наши дни блюзовые певцы, как Мадди Уотерс, Смоки Хогг и Лил Сон Джексон иногда используют некоторую гармонию, но зачастую без какого-либо последовательного или предварительного плана.

Этот не-гармонический стиль является архаичным и его можно отнести еще ко времени, предшествующему гражданской войне в Америке. Уайлдер Хобсон в своей книге "Американская джазовая музыка" (1939 г.) пишет: “Первоначально блюз состоял просто в пении строк текста различного содержания и различной длительности на фоне постоянного ударного ритма. Продолжительность строки обычно определялась тем, какую фразу хотел произнести исполнитель, а аналогичным образом варьируемые паузы (при непрерывном ритмическом аккомпанементе) определялись тем, сколько времени у него занимало продумывание следующей фразы". Другими словами, в этом раннем стиле певец вовсе не нуждался в предварительно аранжированной серии гармонических аккордов, поскольку сам был их исполнителем и пел для себя.

Однако, когда блюз превратился в групповое исполнение, уже появилась необходимость в заранее продуманном плане, ибо каждый должен был знать, где начать и где остановиться. В блюзах Лидбелли мы находим примеры промежуточного этапа. Например, в некоторых записях, исполняя соло, он иногда пренебрегает общепринятыми аккордными ходами и обычной продолжительностью каждого аккорда, колотя по струнам гитары до тех пор, пока он не вспомнит следующие слова текста. Вероятно, в эти моменты он что-то ищет в своей памяти, но пока он играет один, разница, в общем, невелика. С другой стороны, когда тот же Лидбелли играет в группе, он автоматически воспринимает общую гармонию и действует согласованно с другими. Форма блюза представляет собой некую смесь. Полная продолжительность блюза и его общие пропорции происходят от европейской гармонии, но его внутреннее содержание берет свое начало от западно-африканской системы оклика и ответа. Как и в рабочих песнях, которые немало внесли в формирование блюза, система оклика и ответа здесь появилась первой и сохранилась нетронутой до конца. Европейская гармония и соответствующие ей формы пришли несколько позже и впитывались блюзом постепенно. Однако, в наши дни формы европейского происхождения стали наиболее легко распознаваемой характеристикой блюза. Продолжительность блюза вначале варьировалась, как мы уже видели, посреди современных джазменов она стала вполне фиксированной и занимает 12 тактов. Эти такты подразделены на три равные части, причем каждая часть имеет разные аккорды. Это подразделение следует логически из самого текста блюза. Вообще говоря, время, требуемое для пения слов каждой строки текста, лишь немногим больше половины каждой из трех равных музыкальных частей, что оставляет значительную свободу для инструментального отклика после каждой строки текста. Таким образом, даже в каждой части блюза мы снова встречаем эту же систему оклика и ответа, и аккомпанемент корнетиста Джо Смита для Бесси Смит в "Сен-Луи блюзе" является тому блестящим примером. Следует обратить внимание и на такой довольно необычный факт в отношении этой блюзовой формы, что она состоит из 3-х частей, а не из 2-х или 4-х. Стихотворная или песенная строка такой формы очень редка в английской литературе и может происходить в основном только от американских негров. Подобно балладной строфе, она может служить хорошим средством выражения для повествования любой длительности. При этом подобная структура более драматична - первые две строки создают атмосферу просто за счет повторения, а третья наносит завершающий удар. Блюзовая структура - это своего рода оболочка средства общения, предназначенного для живого контакта с участвующей, слушающей или танцующей аудиторией. Дата рождения блюза, вероятно, никогда не будет определена. Чем больше мы узнаем, тем более ранней нам она представляется. "Африканские песни остроумия и осмеяния могут считаться одним из первых правдоподобных источников блюза, тогда как африканские песни жалобы и скорби - другим", пишет Рассел Эймс в своей книге "История американской народной песни" (1955 г.). Некоторые новоорлеанские "олд-таймеры", появившиеся на свет еще в 60-х г. г. прошлого века, говорят, что "блюз уже был, когда я родился". Гертруда "Ма" Рэйни. одна из величайших певиц блюза, рассказывала проф. Джону Уорку, что впервые она услышала блюзы в 1902 г. и с тех пор всегда пела их. Сам У. К. Хэнди сообщает, что настоящие блюзы он слышал еще в 1903 г., а ударник Бэби Доддс (р. 1894 г.) говорит: "Блюз играли в Новом Орлеане с незапамятных дней". Джелли Ролл Нортон утверждает, что почти каждый, у кого в Новом Орлеане было под рукой фортепиано, разрабатывал свою собственную версию блюза в "баррел-хаус"- стиле, который позже стал известен как буги-вуги. "Они просто не могли играть ничего другого", говорит с пренебрежением Мортон. Он был склонен рассматривать блюз (весьма типичное для креолов отношение) как грубое и неотесанное искусство. Но, в то же время он делал превосходные аранжировки блюзов и сам играл их изысканно и утонченно. Ретроспективно нам кажется, что Мор-тон не одобрял только "баррел-хаус"- стиль блюза, т. е. буги-вуги, которое является действительно архаичным. Ведь блюзовая форма - это просто обрамление для музыкальной картины, своего рода отливка, которую джазмен заполняет своей творческой энергией и фантазией. Мелодия, гармония и ритм блюза могут стать бесконечно сложными и зависящими только от утонченности исполнителя и его таланта. И до сих пор еще исполнение блюза является серьезным пробным испытанием для джазмена. Среди музыкантов использование слова "блюз" по отношению к специфичной 12-тактовой форме появилось несколько позже. Но, в практике музыкальных издательств, эта форма в свое время казалась столь необычной, что "Memphis Blues" Хэнди (который помог установить традицию) был даже отвергнут несколькими издателями из-за своей формы, пока он не был, наконец, опубликован в 1912 г. Каунт Бэйси, игравший на фортепиано в Нью-Йорке еще в 1925 г., рассказывал мне, что он никогда не слышал такого употребления этого слова до тех пор, пока он не перебрался в Оклахома Сити в 1926 г., где он встретил вокалиста Джимми Рашинга, которого в 1915 г. его дядя с далекого Юга научил истине, что "блюз означает 12 тактов". Несколько поэже (1927 г.) в Нью-Йорке появился Джек Тигарден, тогда он был чуть ли не единственным известным белым музыкантом, который умел петь блюз в "аутентичной" манере. Только лишь в 30-х г. г. некоторые записи Фэтса Уоллера, Арти Шоу и немногих других музыкантов были впервые с достаточной степенью точности названы "блюзом".

Хотя рынок популярной музыки был переполнен весьма отдаленными имитациями блюза уже до 20-х г. г., подлинный блюз оставался более или менее неизвестным для широкой публики, и распространение любого блюза было очень медленным. В основном блюз распространялся среди негров. Одной из таких фокусных точек была система "ТОBА" ("Theatre Owners And Bookers Association" - ряд зрелищных предприятий под одним общим управлением), которая объединяла целую сеть негритянских театров на Юге страны и руководила гастролями негритянских артистов. В поэме Стерлинга Брауна "Ма Рэйни" хорошо передано чувство восторга, которое в те дни вызывало у людей прибытие блюзовой певицы в какой-либо город. И какой-бы блюз она ни пела, публика неизменно воспринимала его как свой собственный - таким образом, частично сочиненная музыка сразу же становилась народной. В то же время различие между религиозной музыкой и блюзом никогда не было особенно острым. Только слова отличались во многих случаях, но порой даже они были похожими. Например, мы знаем записи, сделанные в конце 20-х г. г. такими исполнителями, как Мэми Форхэнд и Блайнд Уилли Джонсон - они пели спиричуэл в форме 12-тактового блюза! Аналогичным образом преподобный МакГи и его конгрегация записывали музыку в блюзовой форме, но в стиле так называемых "шаутинг спиричуэлс". Начиная с 1920 г. компании грампластинок обнаружили, что среди негров существует отличный рынок сбыта блюзовых записей. Первой нашумевшей пластинкой (но отнюдь не лучшей) был "Crazy Blues" в исполнении Мэми Смит. Ее поддельные копии продавались по цене, завышенной в три раза от номинальной стоимости. Один из негров, теперь известный профессор Говардского университета, вспоминает, как он купил экземпляр этой пластинки и проигрывал ее поздно ночью за опущенными занавесями. Он знал, что его непосвященные белые коллеги сочли бы ее грубой и вульгарной. Кроме того, в 20-е г. г. специально для негритянской публики выпускалась особая категория пластинок под названием "Race Records" ("расовые записи"). С наступлением депрессии этот рынок сбыта значительно сократился, и такое положение сохранялось вплоть до 1945 г., когда небывалая распродажа записи "I Wonder" Сссила Гэнта снова заставила компании грампластинок заинтересоваться этой "расовой" областью. Отнесенная к категории "ритм-энд-блюза" в 1950 г., запись Гэнта била распродана в количестве 100 тыс. экземпляров и даже коммерческие белые бэнды часто записывали свои разжиженные версии этой темы. Следующим большим шагом вперед был период 1955 г. с его музыкой "рок-н-ролла" - это был предельно упрощенный, но ритмичный и "заводной" блюз, который белые подростки в своей массе услышали впервые в столь безвкусной версии, извратившей подлинное искусство блюза.

Настроение блюза оценить и передать очень трудно. Появившись после 1-й мировой войны, когда популярная музыка была либо грустно-сентиментальной, либо радостно-шумливой, эта горько-сладкая блюзовая смесь определила возникновение новой традиции. Как говорил проф. Джон Уорк, "блюзовый певец преобразовывал каждое событие в свое собственное, внутреннее беспокойство". Здесь мы находим юмор стоика: "Я смеюсь, говорит блюзовый певец, "чтобы удержаться от слез" или "Я чувствую блюз, но мне чертовски трудно не заплакать". Некоторые приходят в отчаяние: «Я так любил тебя, но теперь пусть тебя проклянет Бог!" И т. д. Язык блюза, как мы видим, обманчиво прост, но подо всем этим существует постоянный слой прозаического скептицизма, который проникает сквозь цветистый фасад нашей культуры подобно ножу. Блюз и до сих пор живет среди нас. Наша популярная музыка глубоко пропитана блюзовой тональностью. Произведения таких популярных композиторов, как Хоги Кармайкл, Джонни Мерсер и Джордж Гершвин всегда были насыщены блюзовыми нотами. "Если существует национальная американская песенная форма", говорит Рассел Зиме, "то это блюз". Кроме того, 12-тактовый блюз - это попрежнему сердцевина современного джаза. Лучшие композиции Дюка Эллингтона обычно являются трансформацией блюза. Наиболее влиятельный из всех современных джазменов, саксофонист Чарли Паркер записал больше версий блюза (под разными названиями), чем каких-либо других музыкальных форм. И до тех пор, пока импровизация является жизненным, неотъемлемым элементом джаза, блюз, вероятно, будет оставаться наилучшей формой для ее выражения.

 

Глава 11. МЕНЕСТРЕЛИ.

 

Искусство менестрелей господствовало в американском мире популярных развлечений примерно с 1845 и по 1900 г. г. В отличие от рабочих песен или блюза оно не внесло столь заметных характерных черт в развитие и становление джаза. Тем не менее, жанр менестрелей имеет большое значение для истории джаза в целом, т. к. это особое искусство послужило средством для повсеместного распространения американской негритянской музыки. За 50 лет своего существования менестрели познакомили широкую публику с таким типом развлечений, который был основан на негритянских элементах рассказа, шутки, танца и песни. Таким образом, менестрели как бы воспитали слух самой разнородной аудитории, подготовив этим путь для вступления джаза.

Даже в своей лучшей форме искусство менестрелей больше походило на бурлеск, чем на правдоподобную имитацию негритянской жизни. Однако, привлекательность его была огромной, так что вскоре менестрели стали большим бизнесом, объединив свои силы с музыкальным бизнесом и позаимствовав материал из каждого возможного источника. В свою лучшую пору среди прочих аттракционов менестрели также демонстрировали цирковых акробатов, китайских великанов, пародии на "Гамлета", африканские деревни с их обычаями и обязательно - негров. В свою очередь это привело к рождению водевиля, бурлеска (в его первоначальном значении) и музыкальной комедии. Характерно, что три больших компании менестрелей находились на гастролях еще в 1919 г., а более мелкие группы выступали на Юге вплоть до 1955 года.

Почему же искусство менестрелей некогда было столь популярным? Км говорит известный историк Констанция Рурк, американская публика любила его потому, что оно отражало ее точку зрения. Менестрели играли роль негров в духе комической торжественности, непочтительной мудрости и с некоторой скрытой ноткой сопротивления. Пожалуй, именно эта комбинация театральных качеств больше всего привлекала практичных людей Нового Света. Не случайно искусство менестрелей зародилось в течение неопределенной эры Джексоновской демократии и выросло в то время, когда начало процветать движение аболиционистов. Констанция Рурк подкрепляет свои утверждения рядом фактов. Читая ранние американские издания - альманахи, юмористические книги, театральные афиши, мемуары, отчеты о путешествиях, трактаты, проповеди, брошюры и памфлеты, она обнаружила, что среди людей Америки существовала некая постоянная тенденция представлять типичного американца в образе коробейника-янки, обитателя лесной глуши или негра. (Точно так же, как в 1955 г. мы могли представить себе типичных американцев в образе Уолли Кокса, Молли Бирг или Амоса и Энди и других известных артистов того времени.) Она заключает, что из этих трех типов "ни один не оставил большего отпечатка в искусстве менестрелей, чем негры", ибо их появление в представлениях менестрелей служило как бы символом и вызывало сочувствие у тех американских пионеров, которые "считали эластичность основной чертой характера" (из книги К. Рурк "Американский юмор", изд. 1931 г.).

Движение менестрелей начинало расти постепенно. До 1800 г. существовали лишь отдельные сольные выступления белых артистов с зачерненными жженой пробкой лицами, причем их номера вставлялись в паузах между действиями. В целом эта концепция появления негров на сцене была, вероятно, заимствована в какой-то степени из английских водевилей 17-го века. В повести Афры Бен "Ориноко" (1688 г.) и в основанной на ней популярной пьесе того времени были уже смешаны более поздние стереотипы "королевских рабов" из колониальной беллетристики и "благородные дикари" Руссо. Менестрели никогда не выдерживали никакого реального сравнения с американскими неграми, но аболиционисты, казалось, верили в это. К 1810 г. чернолицые персонажи с такими именами, как "Негро бой", уже были взяты на вооружение многими клоунами и актерами и представлялись на сцене под аккомпанемент танцев джиги или клога. Так, в 1795 году Готлиб Граупнер (теперь историческое лицо) прибыл в г. Чарльстон из Ганновера (Германия) - он очень любил игру на банджо и, зачернив себе лицо, стал выступать под именем "Гэй Негро бой" в бостонском театре "Federal Street". Насколько известно, это происходило еще до того, как были организованы цирки в нашей понимании этого слова.

Примерно в то же время сольные "чернолицые" номера с тамбуринами, костяными трещотками (кастаньетами) и банджо стали исключительно популярными. Дело в том, что эти примитивные инструменты, которые, по всей видимости, имели своих прототипов еще в Западной Африке, долгое время использовались неграми на Юге США и затем стали обычными инструментами в представлениях менестрелей. По существу своему исключительно перкуссивные, они помогали образовать хорошее ритмическое сопровождение для каждого такого "минстрел шоу". Оснащенные этими инструментами (среди прочих других), различные группы и театры менестрелей гастролировали по только что освоенным пограничным областям Среднего Запада, включая штаты Кентукки, Огайо и Теннесси. Там артисты часто вступали в непосредственный контакт с горячими "Camp Meetings" и знакомились с музыкой, которая играла столь большую и важную роль во всем движении "ривайвл". Как мы знаем, негры были очень активны на этих религиозных сборищах. Так участники гастролирующих групп менестрелей, постоянно стремящиеся обнаружить новые источники музыкального материала, попадали под влияние негритянской музыки и негритянского фольклора. Человек, который высек искру, воспламенившую эру менестрелей, как раз жил и воспитывался на пограничной территории. Это был Томас Д. Райе, более известный под своим профессиональным сценическим именем как Дэдди "Джим Кроу" Райе. Один из заслуживающих доверия очевидцев, Эдмон С. Коннер, в 1881 г. вспоминал, как все это начиналось где-то примерно в году 1828-29. "Мистер Лудлов привез группу менестрелей в Луисвилль. Среди членов этой группы были Сол Смит и Том Райе. То был первый регулярный театр в этом городе. Задняя сторона театра примыкала к платной конюшне, которую содержал человек по имени Кроу. Актеры нередко заглядывали в конюшню прямо из театра - их особенно забавлял там один дряхлый негр, который обычно выполнял кое-какую случайную работу для Кроу. Как это бывало тогда среди рабов, они часто называли себя именем своего хозяина, и так этою старик "Дэдди" присвоил себе имя Джима Кроу. Он был заметно изуродован - правое плечо задрано вверх, а левая нога не гнулась и была искривлена в колене, что придавало ему болезненную, но одновременно забавную хромоту. Он обычно напевал какую-то странную старую мелодию со своими собственными словами, а в конце каждого куплета слегка подпрыгивал и сучил ногами. Он называл это "джампинг Джим Кроу" ("прыгающий Джим Кроу"). Раис наблюдал за ним не раз с близкого расстояния и понял, что это типаж, до сих пор еще неизвестный для сцены. Он написал несколько стихов, немного изменил внешний вид, значительно оживил образ, загримировавшись под Дэдди, и стал петь в его манере перед публикой Луисвилля. Хюди сходили с ума от восторга и после первого же вечернего представления Раиса вызывали около 20 раз!"

Поскольку Коннер является одним из немногих очевидцев с острой памятью, то его свидетельство очень проницательно и важно. Слова песен негров часто отражают близкое наблюдение жизни животных, обычно встречаемое в негритянском фольклоре. Например, пение петуха, прыжки и скачки, нежели чем шаги или походку человека. А отождествление с верным цветом кожи дает нам дополнительный ключ к истокам этого негритянского фольклора. Номер "Джамп Джим Кроу" с песней Раиса приобрел чудовищную популярность. Он прошел через всю страну с небывалым успехом, а позже стал известен в качестве "величайшей песни столетия" даже в Лондоне. Бэйярд Тэйлор, например, слышал однажды, как эту мелодию пели индийские менестрели в Дели. К 1840 г. чернолицые имитаторы Дэдди Раиса (включая даже самих негров) появились уже во всевозможных театральных программах американского континента. Примерно в 1843 г. различные артисты этого специфического жанра были объединены в одно большое шоу под названием "Вирджиния минстрелс" в Нью-Йорке. В следующем году Э. П. Кристи разработал единую форму таких менестрельных представлений. Успех этой группы был поразительным. Другая компания менестрелей, "Брайэнт’с минстрелс", назначив по 25 центов за вход, выступала в Нью-Йорке непрерывно в течение 16 лет. Хотя группы менестрелей, составленные только из негров, не появлялись вплоть до окончания гражданской войны, некоторые отдельные негры стали знаменитыми в этой области еще раньше. Вильям Генри Лэйн (1825-62), известный по театральным афишам под именем "Юба", был повсеместно признан величайшим "менестрельным танцором" (см. М. Уинтер "Юба и американские менестрели. Хроника американского народного танца", 1948 г.). В 1845 г. он фактически выступал как "звезда" в одной белой компании менестрелей, а во время двух конкурсов он победил даже Джека Дайэмонда, который считался лучшим танцором среди белых менестрелей. Специальностью Лэйна била имитация приемов других хорошо известных танцоров, которая всегда вызывала бурные аплодисменты зрителей в театре.

В 6-й главе своих "Американских заметок" (1842 г.), описывая "Юбу”, Чарльз Диккенс говорил следующее: "Он делает глиссад, двойной глиссад, шассе и круазе, он щелкает пальцами, вращает глазами, выбрасывает вперед колени, вывертывает ноги, кружится на носках и пятках в манере, которая больше всего напоминает, как пальцы отбивают ритм на тамбурине, он танцует так, словно у него две левые ноги, две правые ноги, две деревянные ноги, две проволочные ноги, две пружинные ноги - всякие ноги и никаких ног - все ему нипочем". Сравнивая танец Лэйна с ритмами пальцев на тамбурине, Диккенс этим самым указывает на важнейший элемент всемирной привлекательности искусства менестрелей - их обостренную стучащую ритмику.

Более специфично один критик из Ливерпуля сравниваем танцы "Юбы" с ритмами костяных кастаньет и банджо (обычные негритянские инструменты), добавляя, что "этот молодой человек вызывал восторг и удивление у всех, кто был очевидцем его выдающегося танцевального искусства. Можно сказать, что на наш взгляд он танцевал половинные ноты, четверти и восьмые так же хорошо, как и более медленные па". Английская публика видела, слышала и восторгалась гораздо более сложными ритмами, чем те, которые были тогда общеизвестны в Европе. Разумеется, большая часть этих похвал и восторгов относилась к самому театру менестрелей, чем непосредственно к их сложным ритмам. Другой критик в журнале "Theatrical Times" (август 1848 г.) так объяснял это явление: "Исполнение своих номеров этим молодым человеком значительно превосходило обычные исполнения тех фигляров, которые подражают американским и негритянским характерам. В том, что он делает на сцене, существует такое совершенство, которое придает всем его номерам одновременно гротеск и поэзию без потери чувства реальности в изображении". Таким образом, отделенная Атлантическим океаном от места рождения менестрелей, британская пресса была способна анализировать это явление более о6ъективно. В данном случае критик видел самого Юбу, а не обычного белого подражателя, и существенное различие было для него совершенно явным.

Слияние этих театральных форм привело к тому. что музыка и танцы менестрелей стали неким новым жанром. Пожалуй, наиболее четко выразил его дух писатель Вильям Мейкпис Теккерей: "Недавно я слышал певца юмористических баллад, менестреля ультраэфиопского вида с шапкой волос на голове, который исполнял негритянскую балладу. Все это придавало зрелищу весьма необычный стиль. Я видел тысячи трагедийных актрис, умирающих на сцене и выдыхающих при этом соответствующие лирические стихи, но мне никогда не приходилось смахивать слезу или протирать очки. Они не затуманивались даже во время наиболее трогательных проповедей священников, но тут какой-то бродяга с лицом, зачерненным жженой пробкой, и с банджо в руках поет простенькую песенку, сопровождая ее такими неистовыми, дикими нотами, что сердце начинает трепетать от радости и жалости". Вероятно, эти ноты произошли от "Field Hollers" (полевых криков), ибо притягательная сила этой музыки была подлинной и прочной. Какие бы сложные импульсы ни определяли эмоциональную реакцию Теккерея, знаменитого английского романиста, он и миллионы других людей были глубоко задеты и растроганы искусством менестрелей. Влияние менестрелей в Англии заметно ширилось. Несколькими годами позже "такие английские клоуны, как Мэджилтон и Хэнлон-Ли вернулись к выступлениям с белым лицом", пишет Марион Уинтер в "Хронике американского танца", "но сохранили определенные характеристики чернолицых исполнителей - ненормальную веселость, типаж "тот, кто получает оплеухи" и танцевальную акробатику, превратившись в несколько мрачноватые, почти сюрреалистические персонажи". Чарли Чаплин, например, позаимствовал кое-что от той же самой традиции. Английским названием менестрельных шоу стало "Кристис" - по имени знаменитого импресарио Э. П. Кристи, а герой романа Д. Г. Лоуренса "Сыновья и любовники" (1916 г.) говорит о том, чтобы провести вечер и пойти к "Кристи" (ср. аналогичное упоминание в "Дублинцах" Джеймса Джойса). У себя дома, в США, менестрели продвигались вместе с расширяющими мою географию пограничными селениями. Во время "золотой лихорадки" 1849 года менестрели появлялись даже в горняцких поселках и только что отстроенных городках Калифорнии, где несколько позже целые менеcтрельные труппы демонстрировали "спиричуэлс" и "Camp Meettings" песни с огромным успехом. Например, в начале 50-х г. г. прошлого века молодой танцор по имени Ральф Килер гастролировал с компанией менестрелей наречном пароходе по Миссисипи: "Мы проплыли также тысячи миль по рекам Запада и Юга", пишет он. "Мы прошли, например, по всей судоходной части рек Кумберленда и Теннесси" (Р. Килер "Три года с негритянскими менестрелями", июль 1869 г.). В другом случае Килер и группа менестрелей отправились из Нового Орлеана на речном пароходе на Север и по пути давали представления всюду, где можно было собрать публику. Они даже выступали в тюрьмах, вероятно, развлекая гитарных предшественников Лидбелли: "По причинам любопытства, благотворительности и рекламы вместе взятым мы часто посещали государственные тюрьмы, где пели и играли для заключенных", говорит Килер. В своих многочисленных и длительных путешествиях он, несомненно, испытал на себе значительное влияние самой разнообразной музыки американских негров. После гражданской войны в США начался настоящий бум искусства менестрелей. Финансовая паника 1857 г. оказала слабое влияние на его быстрый рост и послевоенная организация негритянских групп (таких, км "Джорджия минстрелс" в 1865 г.) еще больше стимулировала развитие этой профессии. Хорэс Уэстон, Билли Керсэндс, Сэм Лукас, Джеймс Блэнд (композитор песни "Carry Me Back To Old Virginia"), Билли Спид, братья Бухи и многие другие негритянские исполнители стали знамениты во всех Соединенных Штатах. (Причем все эти люди имели белых менеджеров и играли "чернолицых" персонажей.) Многие из них гастролировали в Европе с группой "Хэверли минстрелс". Джеймс Бухи, например, давал уроки игры на банджо принцу Уэльскому. К 90-м г. г. прошлого века грим жженой пробкой вышел из употребления и три первоклассные негритянские труппы гастролировали по стране - это "Хикс энд Сойер минстрелс", "Ричарде энд Прингл минстрелс" и "МакКэйб анд Янг минстрелс", все целиком состоящие только из негритянских артистов.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 |

При использовании материала ссылка на сайт Конспекта.Нет обязательна! (0.037 сек.)